Читаем Учительница танцев полностью

Ёлку я всё-таки нарядила тем же вечером. Нашла на антресолях советскую, искусственную. Ещё бабушка покупала. Эта елка была лет на двадцать старше меня. И я не помню, чтобы мы её хоть раз украшали. Ну вот и её время пришло. Там же на антресолях нашлись три ящика старых ёлочных игрушек. И моя квартира стала гораздо уютнее. Здесь ещё предстояло сделать генеральную уборку и навести порядок, но все дела я отложила на потом. Новый год встретила, устроившись на диване, и завернувшись в плед, поскольку отопление у нас было не ахти. Ела конфеты, которыми предварительно запаслась, и смотрела какие-то новогодние передачи вперемешку с советскими и современными комедиями. Теперь мне можно было питаться как угодно и жить так, как я хочу.

Я с детства занималась спортивными бальными танцами. Это сделало мою жизнь с одной стороны трудной, а с другой – очень интересной. Заграничные поездки на соревнования, роскошные наряды, дорогие шмотки, многочисленные награды и идеальная осанка стали моими привычными спутниками. В школе меня просили выступить на всех концертах. Подруги завидовали мне из-за вороха танцевальных платьев и возможности бывать в других странах, а ещё потому, что у меня был невероятно красивый, по их мнению, партнёр Гена. Правда, сама я воспринимала его скорее как брата или друга. Быть может, потому, что знала Генку с пяти лет и он, если честно, казался мне полным придурком.

Из-за стены до меня периодически доносились взрывы смеха и весёлые голоса. Должно быть, у соседей были гости.

Избыток свободного времени позволил предаться воспоминаниям. Георгий Сароян был заводилой среди мальчишек нашего двора. Его называли Гора с ударением на о, и его авторитет был непререкаем. Но за что-то он меня невзлюбил. И однажды подговорил пацанов зло надо мной подшутить. Меня под каким-то предлогом выманили за дом, где было мало людей и росло много деревьев, накинули на меня большой картонный коробок, стали со смехом бегать вокруг и колотить по нему. Моя лучшая подруга Оля подняла страшный шум, кричала, что меня бьют, позвала моего отца, и он серьёзно разговаривал с Горой. С тех пор Сароян ко мне не приближался.

Тот случай меня шокировал. Мне было лет девять, и меня никто никогда не бил. Да и в тот момент мне больно не было. Я вообще не сразу поняла, что происходит, и не успела испугаться. Но это было обидно и унизительно. Когда я в полной мере всё осознала, у меня был только один вопрос – за что?

В голову упорно лезли именно самые неприятные воспоминания, связанные с соседом. Например, один весьма пикантный момент. Мне тогда было уже лет тринадцать, и я шла на занятия по танцам. А мама настояла, чтобы я надела под юбку гамаши. Из квартиры я вышла в них, а в коридоре решила снять. Одной рукой упёрлась в стену, а другой принялась наскоро стягивать ненавистные штаны. Я была уверена, что в таком виде меня засмеют девчонки из нашего клуба. Казалась себе очень взрослой и не могла позволить над собой насмехаться. Тем более что считалась любимицей тренера, и он прочил нашей с Генкой паре победу в грядущих соревнованиях. В спешке нормально снять гамаши не удавалось. Они цеплялись за колготки и никак не желали съезжать с меня. Так вышло, что я стояла спиной к общей двери и не сразу заметила, что она открылась.

– Ого, прикольно, – прозвучало насмешливо за моей спиной. – Так меня ещё никто не встречал.

К тому моменту я, наконец, стянула нелепые штаны и как раз запихивала их в сумку. Подскочив от неожиданности, отпрянула и ударилась о стену. Но Гора вдруг схватил меня за предплечье и не дал позорно рухнуть перед ним на пол.

– Осторожнее, стриптизёрша, – парень нагло посмеялся, отпустил мою руку и заскочил к себе в квартиру.

Я же, как ударенная током, не могла пошевелиться. Лишь через несколько секунд немного пришла в себя. Огляделась, и поняла, что моя юбка сзади задралась до самой спины, открыв на обозрение обтянутую капронками, сквозь которые просвечивали трусы с бабочками, задницу. Значит, когда я стояла, наклонившись, Гора как раз эту мою часть тела и увидел. В голове помутилось. Какой стыд! С тех пор я стала его ещё тщательнее избегать. Вспоминая сейчас прошлое, я понимала, какой наивной дурочкой выглядела в его глазах.

В семнадцать уехала из родного города, поступила в университет в столице. Я любила свою жизнь, и всё, что её наполняло, а именно танцы. Они, по сути, и составляли большинство часть этой моей жизни. В двадцать стала встречаться с парнем по имени Женя. Он учился на курс старше и тоже был танцором. Но через полтора года мы разошлись. Наши отношения оказались просто нелепой попыткой пустить пыль в глаза подружкам. Мол, вот я какая успешная и в спорте, и в личной жизни. Молодой человек испарился, а на тренировке у меня случилась травма, после которой я больше не смогла профессионально заниматься танцами. И вернулась домой.

Я сама не заметила, как заснула. Встречать Новый год в пижаме перед телевизором, пожалуй, не так уж плохо. В любой момент можно лечь спать.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Север и Юг
Север и Юг

Выросшая в зажиточной семье Маргарет вела комфортную жизнь привилегированного класса. Но когда ее отец перевез семью на север, ей пришлось приспосабливаться к жизни в Милтоне — городе, переживающем промышленную революцию.Маргарет ненавидит новых «хозяев жизни», а владелец хлопковой фабрики Джон Торнтон становится для нее настоящим олицетворением зла. Маргарет дает понять этому «вульгарному выскочке», что ему лучше держаться от нее на расстоянии. Джона же неудержимо влечет к Маргарет, да и она со временем чувствует все возрастающую симпатию к нему…Роман официально в России никогда не переводился и не издавался. Этот перевод выполнен переводчиком Валентиной Григорьевой, редакторами Helmi Saari (Елена Первушина) и mieleом и представлен на сайте A'propos…

Софья Валерьевна Ролдугина , Элизабет Гаскелл

Драматургия / Проза / Классическая проза / Славянское фэнтези / Зарубежная драматургия
пїЅпїЅпїЅ
пїЅпїЅпїЅ

пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ, пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ. пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ.

пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Проза / Классическая проза