Читаем Учитель химии полностью

Маша фыркает, берет под руку Лену, уходит. Ира остается одиноко стоять на крыльце школы. Без девчонок она стала как будто бы еще меньше. Ей одной и курить неловко, да и не умеет она — так, вдохнет дым и выдохнет, не затягиваясь.

Артур: А ты че осталась?

Ира: Так.

Артур: А ты одна вообще никуда не ходишь?

Ира: Почему? В магазин хожу одна. За продуктами. Ну, в театр иногда.

Артур: Ого! Ты еще и в театр ходишь! И как, нравится?

Ира: Когда как.

Артур: Придешь ко мне на день рожденье?

Ира: Приду.

Артур: Точно?

Ира: Точно.

Артур: О'кей, договорились. И не красься, тебе это не идет. И не сутулься!

Ира:(выпрямляясь) Хорошо.

Артур: И дур этих не слушай.

Ира молчит.

Звенит звонок.

Артур: Ну все, иди, а то на урок опоздаешь.

Подталкивает ее к двери. Ира уходит. Артур стоит на крыльце, задумчиво смотрит в небо. Если не знать его мелкой натуры, то можно и вправду решить, что он поэт.

Артур(мне): А ты почему не идешь на урок?

Я: Не хочу.

Артур: Думаешь, одна такая, да? Я вот тоже не хочу, а что делать? Посещаемость, мать ее, должна соответствовать.

Я: Я домашку не сделала.

Артур: Я, что ли, сделал? На уроке у Иринки перекатаю, перед звонком сдам. Это ж просто, как два пальца об асфальт. Чего ты грузишься? Все хорошо.

Артур подходит ко мне, треплет мне волосы. Я недоуменно смотрю на него. Странные у меня одноклассники, все-таки.

Артур: Ну, чего ты? Через три месяца мы окончим школу и разъедемся, кто куда. И будем вспоминать друг о друге только по глубокой пьяни. Так что стоит ли переживать? Странная ты… Недаром тебя сумасшедшей считают.

Артур наклоняется ко мне, целует меня в щеку и быстро уходит. Я ошарашено смотрю ему вслед. Уж если у кого и не в порядке с головой, так это уж точно не у меня. Я сижу неподвижно. Минута, десять, двадцать. Я не пошла на урок истории, потому что не люблю оправдываться. Я и в самом деле не сделала домашнее задание. Мне не хочется придумывать причину, к тому же причина слишком очевидна, как для меня, так и для Николая Геннадьевича — было просто лень. Другой педагог может, и простил бы, но только не наш историк. Для него уважительная причина, по которой ученик не выучил урок, только одна. Смерть ученика. И то скоропостижная, потому что, по убеждениям нашего чокнутого папы Коли, если бы ученик знал, что он умрет, он бы обязательно выполнил домашнее задание. Мимо меня проходит Федор Иванович. Он разговаривает сам с собой. Ходят слухи, что его давно хотят отправить на принудительное лечение в психодиспансер. Но учителей в школе немного, а учитель химии — всего один.