Как и Николенька мог подолгу наблюдать за трудолюбивыми муравьями, сосредоточенно и целеустремлённо пробирающимися по проторенным дорожкам, за стрекозой, сверкающей на солнце прозрачными крылышками, то неподвижно зависающей в воздухе, то ускользающей в стремительном полёте. Обожал бабочек. Любовался их изумительной раскраской, едва поспевал переводить взгляд за хитроумными перелётами, ухитрялся поймать, накрыв ладошкой, и отпускал на волю, не повредив нежных крылышек. Или бывало, снимет с листика божью коровку, поместит на раскрытую ладошку и смотрит, как та уверенно ползёт до самого кончика пальца. Доползёт, а Аркаша: «Божья коровка! Улети на небо, принеси мне хлеба». И коровка замашет крыльями и улетает. На самом деле хлеба не просил и не ожидал такого чуда. Все так говорили. И Аркаша повторял. И хорошо ему было в это время.

Николенька пережил смерть матери. У Аркаши умер отец. Но Аркаша был в том младенческом возрасте, когда это произошло, что вообще не помнит отца. Не помнит общения с ним. Не помнит, каким тот был, как выглядел, не помнит его лица. Память не сохранила никаких признаков отца, будто у Аркаши его никогда и не было.

Лев Толстой записал: «Счастливая, счастливая, невозвратимая пора детства! Как не любить, не лелеять воспоминания о ней?» Аркадию Львовичу на протяжении всей жизни было приятно вспоминать своё детство. Было ли оно счастливым? Затруднялся ответить. Но оно было радужным, воспоминания были светлыми, милыми сердцу, дорогими. Охотно мысленно возвращался в детство, припоминал те или иные подробности, эпизоды, зримые как волшебный сон картины. Дорожил этими воспоминаниями.

Лев Толстой описал своё детство, отрочество и юность. Максим Горький детство, пребывание в людях и свои «университеты». Психологи установили возрастные границы детства, юности, годы зрелости и старости. Детство до десяти-одиннадцати лет. Отрочество: от одиннадцати-двенадцати до пятнадцати-шестнадцати лет.

У Аркаши границы не совпадают с установленными всезнающими учёными. Детство Аркаши кончилось с получением аттестата зрелости. Он не ощутил переходные ступени. Детство продолжалось до семнадцати лет. Но это нисколько не смущало и не огорчало юношу.

Вместо эпилога. Государства Балтии – военный трофей Сталина

Первую книгу моего повествования о советском учителе истории и его судьбе хочу закончить диалогом, который произошёл после распада СССР, провозглашения государственности Эстонией, Латвией и Литвой. 2013 год.

Аркадий Львович, старый учитель истории, русский, школьные годы прошли в Латвии и Эстонии, приветствовал выход государств Прибалтики из СССР, был огорчён поднявшейся волной национализма и фашизма, притеснениями русских, проживающих в Прибалтике. По его мнению, ссылки на историю не должны препятствовать установлению дружественных и доброжелательных отношений между большими и малыми народами. Партнёрство в области экономики и культуры должно быть добросовестным, не следует причинять вред другой стороне.

Двоюродный брат Аркадия Львовича по сестре матери, тёти Зины – Роберт Эрнестович Крумин, по паспорту латыш, усвоил коммунистическое воспитание от отца, распад СССР воспринял резко отрицательно, переход государств Балтии, как и России, к рыночным отношениям не признал, Сталина не оправдывал, но не отрицал выдающейся роли в создании могущественного государства с атомной бомбой, в победе во Второй мировой войне, коммунистическое устройство признавал единственно правильным и справедливым.

Двоюродный брат Аркадия Львовича по брату матери, дяди Коли – Вольдемар Николаевич Виноградов, по паспорту эстонец, национализм и фашизм не одобряет, но твёрдо стоит за независимость и самостоятельность Эстонии и остальных прибалтийских государств, притеснять русских не стоит, но было бы лучше, если они вернулись в Россию, эстонский народ проживёт без их участия в экономике и государственной жизни.

Вольдемар: Не понимаю, почему правительство России не признало очевидное: оккупацию русскими Прибалтики?

Роберт: А потому что никакой оккупации не было. Был заключён договор с Гитлером о разделе зон влияния в Европе. Два могущественных хорошо вооружённых государства поделили Европу. Гитлер начал с военного вторжения в Польшу, Сталин присоединился. Ввод войск в сороковом году ещё не означает оккупацию. Войска ввели с согласия правительств прибалтийских государств, на основе заключённых договоров. Сталин вынужден был пойти на такой шаг, чтобы создать более благоприятные условия в случае войны с Германией. Сталин предвидел неизбежность войны Германии против нашей страны и делал всё возможное, чтобы отразить фашистскую агрессию с наименьшими потерями, воевать собирался на территории противника.