Читаем Учитель истории полностью

Когда переехали в Никольское, в первое же лето увидел Аркаша самолёт. Несколько раз за лето прилетал в Шульгино двукрылый У-2. Приземлялся на просторном поле возле села недалеко от райкома партии, который размещался на самом краю в высоком здании. Дети, завидев летящий самолёт, бежали в том же направлении и неистово махали лётчику. Лётчик видел детвору и непременно в ответ приветствовал взмахами руки. Летел невысоко, и было радостно, что лётчик их видит и отвечает на приветствие. Однажды Аркаша оказался один на улице, когда пролетал самолёт, стал махать и лётчик ему ответил. С гордостью рассказывал парнишка маме, что лётчик разглядел его и ответил, помахав рукой. Ребятишки пренебрежительно называли воздушного почтальона «кукурузником». Аркаше не нравилось, что самолёт называют таким обидным словом, сам никогда так не называл, он знал, что это самолёт У-Два.

По осени уже после уборки на распаханное поле сделал вынужденную посадку двухмоторный бомбардировщик. Никто не видел, как садился самолёт. Лётчиков тоже не видели. Несколько дней одиноко простоял самолёт на поле. Ребятишки ходили, рассматривали. Самолёт высоко стоял над землёй на больших, больше, чем у машины колёсах. Кабины были закрыты, да до них без лестницы и не доберёшься. Даже до крыльев было не дотянуться. «Сел, потому что горючее кончилось», – авторитетно рассуждали пацаны. Как улетел, тоже не видели. А то, что улетел своим ходом, не сомневались, не было на нем пробоин или каких-то повреждений.

Летом есть хочется не меньше, чем зимой. Переходили ребятишки на подножный корм. Когда цвела акация, ели сладкие жёлтые цветочки. Потом переключались на клевер, красные шапочки которого вызывали сладость во рту, кашкой называли. В степи находили сладкие трубочки, которые снаружи надо было очищать, снимать шкурку, а потом есть. Выкапывали сладкие корешки. Осенью ели ягоды паслёна. Всякую зелень жевать было приятно, но голод не утолишь. К этим травкам да хлебушка. Только где его возьмёшь.

Выделили в том году ещё один земельный участок напротив дома через дорогу. И взрослые решили посеять просо. На всю зиму обеспечены пшеном. Урожай и в самом деле вырос хороший. Только никто из домашних не умел ни скосить, ни обмолотить. Хотя серп достали, и мама объясняла, как серпом срезать стебли проса, чтоб при этом не пораниться. Урожай продали на корню соседям. Так что не пришлось Аркаше поесть своей пшённой каши. А пшённую кашу Аркаша любил больше всего на свете. Особенно, если налить в кашу молока и есть с молоком. Но это случалось так редко, может два-три раза в году. Гречневая каша тоже ничего. Целые поля были засеяны гречихой. Но гречку тоже редко удавалось купить. Не на что было. И всё равно, пшённая каша вкуснее, считал Аркаша.

Однажды где-то раздобыли чечевицу. Мама сварила кашу. Во! Вкуснотища! Когда кашу ешь, и хлеба не надо. Только где же крупы на каши напасёшься, крупа в суп шла.

Уже после уборки Аркаша с двумя одногодками забрели на пшеничное поле. Идут по стерне, смотрят, а на земле колоски валяются со спелым зерном. Немного, но можно насобирать. Завернули рубашонки, стали туда колоски складывать. Решили домой отнести.

Дедушка в том году приспособился ручные мельницы делать. Отрежет пилой кусок ствола от деревца диаметром сантиметров в пятнадцать, обстругает аккуратно со всех сторон рубанком, получит правильной формы цилиндр. Берёт кусок жести и ровными рядами пробивает дырочки. На противоположной стороне получаются острые зубцы, как у тёрки. Мелкими гвоздиками прибивает эту тёрку вокруг цилиндра зубцами наружу. И ещё из одной такой тёрки сворачивает цилиндр зубцами внутрь и закрепляет на доске. В этот цилиндр вставляет деревянный с укреплённой на нём тёркой и за приделанную ручку начинает вращать. Между тёрок понемногу сыплется зерно. При вращении цилиндра перемалывается и снизу по желобку стекает мука. Конечно, не такая, как на настоящей мельнице, с отрубями, но хлеб или лепёшки испечь можно. Многие заказывали такие мельницы дедушке. И для себя тоже сделал. Вот и решил Аркаша, если набрать побольше колосков, дома можно муку получить и хлеб из настоящей пшеницы испечь. Колосков попадалось немного. Но вскоре набралось порядочно, чтобы снести домой.

И тут дети заметили, что далеко по самому краю поля не спеша скачет всадник. Он тоже обратил внимание на мальчишек, повернул коня и также неторопливо подскакал к ним. Конь вороной, высокий, не в пример лошадкам, что колхозники запрягали в телеги. Весь блестит и лоснится на солнце. Таких коней Аркаша видел только на картинках, в стремительной атаке всадники в краснозвёздных шлемах с высоко поднятыми саблями над головой мчались на врагов. Залюбовались красавцем конём восторженные дети. Хотя на коне без седла оказался парень, к тому же босиком. Осадил коня наездник и строгим голосом выкрикивает:

– А ну, пацаны, вытряхивай колоски на землю! Чего удумали! Запрещено! Не положено колхозное добро расхищать! Быстро с поля! И чтоб никогда не смели появляться на поле!