— Никитос! — шикнула на него Настька. Девочки чувствуют все же глубже и тоньше.

— Далее. Я не знаю, кто такой Андрис, «мастер», разведчик, дирижер. Это всё всем приснилось. Ага?

— А как же сегодняшний концерт? — Никитос, ничего не понимая, переводил сонные уже глаза с меня на Настьку.

— Концерт тоже приснился, причем только тебе! — Настька подтолкнула его в детскую: — Пойдем.

Я легла вслед за ними. И уснула. Проспала до утра. Не плакала во сне, не видела грустных снов, кошмаров, Андриса, Павлика, не видела даже Игоряшу. Спала без снов. Если что и снилось, я забыла. Встала утром выспавшаяся, вполне веселая. Сегодня — первый день оставшейся мне жизни. И прожить его надо без глупой химерной мечты и без Андриса, которого никогда не было и быть не могло. Всё. Точка.

Глава 30

— Аня, у тебя вопросов никаких нет по собранию? Ты помнишь, что надо его провести? Сказала детям, написала объявление в электронном журнале? — Роза разговаривала со мной вполне нормально, как ни в чем не бывало. Разве что в глаза не смотрела. Говоря со мной, она смотрела на проходящих детей, одергивала кого-то, делала замечания: — Костина, а Костина! Ну-ка подойди на секундочку! Это как наряд у тебя называется?

— Туника… — Рослая Костина стояла почти вровень с Розой. Синеватые волосы ее были подстрижены неровно. Из одного уха свешивалась сережка с переливающимся иероглифом.

— А под туникой что?

— Роза Александровна…

— Я имею в виду — где же лосины, если это туника? Или брючки. Или бриджи. Это ведь колготки? — Роза кивнула на обтянутые черными колготками с паучками ноги Костиной. — Ты уверена, что это нормальный вид для школы?

— Ну синий же, с черным… — сказала Костина и поправила тунику в ярко-синие и белые полоски.

— Ты ужасна, Костина, в этом виде. Ты меня услышала? Иди и делай выводы.

Костина, загребая полными ногами, пошла к подружкам. А Роза продолжила, не глядя на меня:

— Так что там у тебя с родительским собранием? Готова?

— А зачем мне проводить собрание, если я ухожу из школы.

— Уходишь? — Роза подняла одну бровь и на секунду посмотрела на меня. — Уходи. Стрессоустойчивость — необходимое качество для работы в школе. Главное! А у тебя его нет. Размазня. Уходи. Ничуть меня не удивила! — Роза коротко засмеялась. — Но собрание проводит не Аня Данилевич, которая сама не знает, какого рожна ей нужно в этой жизни, а классный руководитель седьмого «А» класса. Это, насколько я помню, на сегодняшний день — ты. Поэтому будь так любезна, Аня Данилевич… Прохоров! Не проходите мимо! — Роза помахала мелковатому старшекласснику, который, опустив голову, попытался проскользнуть мимо нас. — Сюда подойди, я сказала. Как хулиганить, так он первый, а отвечать — в штаны наложил, да, Прохоров? Давай, давай, приготовься! Штаны проветри! Как раз за тобой шла. Сейчас пойдем вместе к директору.

— Ну, Роза Александровна… — неожиданно тоненьким голоском заныл старшеклассник. — Я вообще ни при чем!

— Да что ты говоришь! Ай-яй-яй! Какая овечка наш Прохоров! А зуб кто Селиверстову выбил? Твоему, кстати, Кириллу, ты не в курсе? — Роза обернулась на меня.

— Он сегодня в школу не пришел.

— Так потому и не пришел! Уходит она. Уходи! — Роза, крепко взяв за рукав Прохорова, который стал как будто еще меньше ростом, направилась к лестнице. Потом решительно развернулась и быстро подошла ко мне, таща за собой Прохорова. — Кому ты нужна? — прошипела она. — Думаешь, кто тебя уговаривать будет?

— Нет, не думаю.

— И не думай. Ты не прижилась у нас в школе. Не нашла общего языка ни с учениками, ни с педсоставом, ни с руководством. Услышала?