В Кремле Иван Васильевич стоял у карты Казанского ханства, где красным воском был помечен лагерь Сафа-Гирея. Известие о возвращении хана-изгоя жгло сердце:

— Он смеет угрожать Руси, как тать под окном?

— Государь, гости из Светлояра, — доложил стражник, и дверь распахнулась.

Игуменья Марфа вошла, не склоняя головы. За ней — две сестры, и витязи, чьи тени на стенах казались больше их самих.

— Благословенны грядущие во имя света, — произнесла Марфа, но в её глазах горела не молитвенная кротость, а сталь.

Совет Света и Тени

Игуменья развернула свиток с чертежами вологодского подземелья. На пергаменте кровавой охрой были выведены перевернутые кресты, а рядом — заметки на латыни: «Ave Satanas».

— Церковь Сатаны, государь. Не Чернобога, чья тьма — часть мира, а того, кто сеет распад, — её пальцы коснулись символа козлиной головы. — Их вера — ложь. Их войны — бойня. Их священники… — она вскинула ладонь, и в воздухе вспыхнуло видение: ливонский рыцарь в доспехах с крестами, рубящий детей у алтаря.

Иван сжал рукоять меча. Захарьин, стоявший за троном, прошипел:

— Чернокнижие!

— Правда, — оборвала его вторая монахиня, Агафья. — В Европе жгут ведьм, но сами стали слугами тьмы. Они вырвали магию с корнем — и теперь их души пусты.

Третья сестра, молодая, с лицом, закрытым вуалью, выступила вперед:

— Светлояр предлагает путь. Школы для одарённых. Воины-хранители, — она кивнула на витязей. — Они неподкупны. Они узрят отраву в твоей трапезе государь, их мечи различают правду и ложь.

Иван встал, подойдя к витязю. Тот снял шлем, открыв лицо, иссечённое шрамами-рунами:

— Мы — дружина Светлояра, укрытого покровами от нечестивого Батыя. Нас двенадцать, как месяцев в году. Где один падёт — восстанет другой.

— Что вы хотите взамен? — спросил князь.

— Подворье в Кремле. Чтобы свет Светлояра освещал ваш трон, — ответила Марфа. — И… отпустите Арину Сухонскую. Чернобог начал её обучение, но закончить его должна Макошь.

Тишину разрезал крик ворона за окном. Иван повернулся к Арине, стоявшей в тени:

— Ты согласна?

— Если это убережёт Русь от участи Европы… — она коснулась оберега на груди.

— Пусть будет так, — князь ударил жезлом по полу. — Но к смотринам невест она вернётся. С достойной родословной.

Марфа кивнула, и вуаль третьей монахини упала. Под ней оказалось лицо Арины — точь-в-точь, но без шрама на щеке.

— Личина Макоши обережёт её, — улыбнулась игуменья. — А ваша невеста будет там, где надо.

* * *

Когда гости ушли, Иван взглянул на карту. Сафа-Гирей отметиной алел, как рана.

— Готовьте войска, — сказал он Захарьину. — Казань ждёт.

А в подворье Светлояра, что уже строилось у Никольской башни, витязь в доспехах поднял чашу с мёдом:

— За Русь. И за тех, кто сражается в тени.

В ответ зазвенели мечи. Где-то за Москвой-рекой, в чаще, смеялся Чернобог, точа когти о судьбу.

….

Четыре дня спустя в Грановитой палате собрались те, кого Арина рискнула позвать: Иван, Финист, витязи Светлояра и матушка Марфа с сестрами. На крепком дубовом столе Исидор Любомудров приготовил все для обряда обращения к Чернобогу.

Когда тени удлинились, Чернобог явился не во сне, а в плоти: рогатые, обугленный, но в его ауре не было лжи — лишь холодная ясность стали.

— Государь, — голос бога потряс стены, — давай договоримся. Я уберу твоих врагов. А ты… позволь мне жечь их.

Иван поднялся, и в его глазах горел тот же огонь, что и в поле видения:

— На каких условиях?

— Никаких, — Чернобог рассмеялся. — Война — сама по себе плата.

Макошь шагнула вперед, и её плащ затмил свечи:

— А если ты обратишь пламя против Руси?

— Тогда они, — бог указал на сестер из Светлояра, — сожгут меня.

Тишина повисла, как лезвие на волоске. Иван взглянул на Арину. Она кивнула.

— Начинай, — произнес князь. — Но знай: предашь — найду способ стереть даже тень.

Чернобог склонил голову, впервые за тысячу лет выказав уважение.

— Договор заключен. Готовь крепкое войско к зиме года 1647. Рубите деревянную крепость. Ее надо будет сплавить вниз по Волге и поставить на острове у впадения Свияги в Волгу. Оттуда будет взята Казань. Пошли надежного посла в Ногайскую орду. Я помогу…

Когда он исчез, оставив запах пожарищ, матушка Марфа перекрестилась:

— Господи, помилуй нас.

Арина же смотрела на звезды, где уже кружили вороны. Война началась. И среди её искр только Макошь видела, как в договоре Чернобога спряталась иная цель — сплести судьбу Арины и Ивана в единый факел, которому суждено либо осветить Русь, либо спалить её дотла.

<p>Глава 19. «Тени Мещеры»</p>

Август 1546 года. Река Ока.

Корабль с алыми парусами скользил по воде, словно лебедь с окровавленными крыльями. Финист, прислонившись к мачте, щурился на берега, где из тумана выступали сосны-исполины. Арина стояла на носу, сжимая платок с вышитым знаком Макоши. Ветер трепал её волосы, смешивая запах реки с дымом жаровни — стрельцы грели смолу, готовясь к ночной стоянке.

— До Коломны — три дня, — сказал капитан, плюнув за борт. — Там коней свежих дадут.

Но Финист знал: настоящая дорога начнётся после.