Читаем Ученица Волхва полностью

Враги, разъярённые нападением и потерявшие многих своих воинов, ринулись в погоню. Они пускали стрелы вслед убегающим, надеясь поразить хотя бы одного из противников. Но каждый выстрел был тщетен — стрелы пролетали мимо, не причиняя вреда.

Ловушки, расставленные Еремеем, начали срабатывать одна за другой. Под ногами врагов внезапно раскрывались ямы, заполненные острыми кольями, из которых невозможно выбраться. Другие попадали в сети, сплетённые из гибких ветвей и корней, и оказывались беспомощными пленниками природы.

Однако самой страшной оказалась ловушка, предназначенная для младшего из братьев-чудовьев. Внезапно под его ногами разверзлось дно болота, и он провалился в глубокий бочаг. В воде начали появляться призрачные руки, тянувшиеся к его ногам и плечам, утаскивающие его всё глубже и глубже.

Тойво, увидев, как враг тонет, не смог скрыть злорадной радости. Он остановился на мгновение, взглянул на утопающего чудина и выкрикнул одно единственное слово: "Pöly!"

В тот же миг тело врага начало рассыпаться, превращаясь в пепел, который смешивался с болотной водой, становясь частью грязи и ила. Всё произошло настолько быстро, что остальные воины даже не успели понять, что случилось с их вождем.

Арво, потрясённый гибелью своего брата, потерял часть своей решимости. Однако он всё ещё оставался опасным противником, и погоня продолжалась. Но теперь у союзников было преимущество — они знали местность лучше, и каждая новая ловушка приводила к новым потерям среди врагов.

Так, шаг за шагом, Еремей, Арина и Тойво продолжали вести своих преследователей к берегам Кокшеньги, постепенно ослабляя их ряды и приближаясь к финальной победе.

* * *

Вечерний сумрак опустился на пустынный пустырь, заросший дикими травами, где некогда стоял дом заброшенной торговой фактории новгородских купцов. Погоня продолжалась, и враги неумолимо приближались к своим жертвам. Стрела, выпущенная из лука одного из преследователей, вонзилась в плечо Арины, заставив её вскрикнуть от боли. Кровь стекала по её руке, но она продолжала бежать, поддерживаемая Еремеем.

Тойво, бежавший впереди, почувствовал жгучую боль в спине — серебристые нити магии Арво опалили его кожу. Он упал на колени, тяжело дыша, но Еремей помог ему подняться и продолжил вести их к намеченному месту.

Наконец, они вышли на открытое пространство, где старый дом заброшенного погоста возвышался над окружающими его зарослями полыни, дягиля, зверобоя и чертополоха. Из его окон пробивались слабые отблески лунного света, создавая атмосферу таинственности и страха.

Как только они оказались внутри, из тьмы появился ужасный Кот-Баюн. Его огромные глаза светились в темноте, а шерсть переливалась всеми оттенками ночи. Он медленно приблизился к группе, и его глубокий бархатный голос заполнил помещение:

— Спасибо тебе, добрый человек, за такую щедрую трапезу…

Его гипнотизирующий взгляд мгновенно усыпил всех, кроме Еремея. Арина и Тойво рухнули на пол, погруженные в глубокий сон, а враги, прекратив погоню, последовали их примеру.

Баюн обошёл спящих, наслаждаясь своей победой, но вдруг заметил, что Еремей остался бодрствовать. Он подошёл к старику, пристально глядя на него своими огромными глазами.

— Ты не боишься меня, человек?

Еремей выпрямился, держа свой посох перед собой, и ответил:

— Девица не твоя.

Его голос был твёрдым и решительным, несмотря на усталость и опасность, исходящую от Кота-Баюна. Тот замер, оценивающе рассматривая старика, но в его глазах не было ни злобы, ни угрозы. Напротив, он уважительно кивнул головой и сказал:

— Хорошо сказано, мудрец. Пусть будет так. Но помни, я всегда здесь, и мой голод велик.

С этими словами Кот-Баюн растворился в темноте, оставив Еремея одного с его друзьями и врагами, погружёнными в сон. Старик опустился на колени рядом с Ариной, проверяя её рану, и вздохнул с облегчением, осознавая, что худшее позади. Подняв руки над кустиком мать-и-мачехи волхв зашептал наговор и на растении распустились не по сезону яркие желтые и светящиеся цветы. Еремей сорвал их часть истер в кашицу и смазал рану, один вложил в приоткрытый рот девушки, другой же проглотил сам. После этого он зашетал:

«Травы любовные, силы природные,

Мысли Арины лишь ко мне привяжите.

Пусть ее сердце откроется

А мысли о других закроются.

Как мать-и-мачехи цветки сияют,

Так пусть любовь не утихает.

Да будет так!»

Еремей поднял на руки девушку и медленным шагом пошел к реке. Вода для него давно уже была твердой почвой. Лишь бы не была она слишком бурной. Через час он уже был дома, а враги и Тойво, впрочем, для Чернобора Тойво тоже был врагом, достались Баюну.