Пользуясь случаем, я осведомился, что именно даёт мне статус первооткрывателя нового Фарватера? Да, в общем-то, почти ничего, ответил мастер Валу. Разве что, согласно правилам Гильдии, ты можешь объявить этот маршрут закрытым — и тогда любой из Лоцманов, намеренный им воспользоваться, должен будет получить твоё разрешение. Но так редко кто поступает — зачем?

А вот это было уже интересно, подумал я — не помешает иметь свой, персональный Фарватер на Землю — и тот, что ведёт к маяку на Бесовом Носу подходит для этого лучше всего. Но это я обдумаю вечером, под гостеприимным кровом матушки Спуль; пока же мастер Валу сам внёс в Реестр необходимые записи(плохо, плохо быть безграмотным, надо скорее учить язык!) воспользовавшись для этого одной из расставленных по всему Залу конторкой. Чернила и перо были тут свои, особые — другими делать записи здесь, оказывается, запрещено. Моё же участие свелось к тому, что я поставил подпись и приложил под ней свой вымазанный чернилами палец — отпечаток, подтверждающий личность, такой придётся, как он объяснил, оставлять всякий раз, пока я не стану полноправным членом Гильдии. Валуэр прибавил к записям куски тёмно-жёлтой бумаги, на которых были нанесены карты, отмечающие новые Маяки — после чего, мы, вернув том на место, направились к лестнице, ведущей наверх, на охватывающие зал по периметру галерей. Там, на четвёртом уровне, сообщил мой спутник, находится контора, где меня предстоит внести в список претендентов на вступление в Гильдию — под его, Валуэра, поручительство, разумеется. Мне пришлось немного подождать — на второй снизу галерее Валуэр оставил меня, объяснив своё отсутствие какими-то срочными делами. Впрочем, скучать мне не пришлось — зрелище Зала Реестров сверху производило неизгладимое впечатление, и я даже не заметил, сколько времени он отсутствовал.

Гильдейский чиновник в форменном тёмно-синем мундире с серебряными нашивками внёс моё имя в другой гроссбух, задал с десяток вопросов и снова заставил меня расписаться. После чего, несколько суетливо пожал мне руку и проводил до двери, напоследок напомнив, что мне, как официальному теперь уже ученику Лоцмана следует обзавестись гильдейской формой — и носить её всякий раз, когда я буду выполнять обязанности, связанные с моим новым статусом. Надо ли напоминать, что все разговоры велись при любезном посредничестве мастера Валу, иначе я бы попросту не понял ни слова. Плохо, плохо быть безграмотным, надо скорее учить язык…

На этом мы и расстались; Валуэр, у которого были какие-то свои срочные дела, высадил меня на одной из центральных улиц, осведомившись, сумею ли я самостоятельно найти дорогу домой. Получив подтверждение, он показал мне дом, на котором висела вывеска, изображающая портновские ножницы — «этот портной давно обшивает Лоцманов, я сам не раз пользовался его услугами — и мы расстались, договорившись встретиться за ужином, в 'Белом Дельфине».

IV

Хорошая всё-таки штука — послеобеденный сон. Управившись у портного довольно быстро (с меня сняли мерки и с помощью всё того же универсального языка жестов предложили прийти послезавтра на примерку), я собрался было пообедать в одной из кафешек на улице Полнолуния, когда почувствовал, что остро нуждаюсь в том, чтобы переварить полученную в Гильдии информацию — причём желательно, в спокойной обстановке. Что ж, сказано-сделано; минут через тридцать я уже стучался в дверь матушки Спуль, а ещё спустя четверть восседал в столовой, а хозяйка подавала вкуснейшее баранье рагу с овощами, луковый суп и крошечные хрустящие булочки с чесноком, ещё горячие, с противня — восторг, да и только!

Попытка предаться после такого пиршества размышлениям позорно провалилась — я не заметил, как заснул, а проснувшись, обнаружил, что до назначенной встречи в «Белом дельфине» остаётся ещё не меньше трёх часов. Торопиться, стало быть, некуда; я попросил принести мне кофе, а сам развалился в кресле перед холодным (лето же, середина дня!) камином и принялся перебирать в памяти события этого утра.