Шпанов Николай Николаевич

Ученик чародея (Часть 1-6)

ШПАНОВ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ

УЧЕНИК ЧАРОДЕЯ

РОМАН

Нил Платонович Кручинин не принадлежал к числу людей, которые легко поддаются настроениям. Но невнимание, проявленное Грачиком, все же привело его в состояние нервозности, которую он и пытался сейчас подавить, прогуливаясь по платформе Курского вокзала. Не слишком-то приятно: молодой человек, воспитанию которого ты отдал столько сил и представлявшийся тебе ни больше, ни меньше как продолжением в будущее собственного кручининского "я", не приехал ни вчера вечером, чтобы посумерничать в последний день перед расставанием, ни сегодня утром! "Уехал за город" - этот ответ работницы не удовлетворил Кручинина. Разумеется, дача в июне - это законно, но Грачик мог бы посидеть и в городе, зная, что предстоит отъезд старого друга и немного больше, чем просто учителя.

Кручинин прохаживался вдоль поезда, стараясь не глядеть на вокзальные часы. Но часы словно сами становились на его пути: то и дело их стрелки оказывались перед глазами. До отхода поезда оставалось пятнадцать минут, когда Кручинин решил войти в вагон.

Именно тут-то запыхавшийся Грачик и схватил его за рукав:

- Нил Платонович, дорогой, пробовал звонить вам с аэродрома - уже не застал. Боялся, не поспею и сюда.

- С аэродрома? - переспросил Кручинин.

- Вчера, едва я вам позвонил, - вызывают. - Грачик отер вспотевший лоб и отвел Кручинина в сторону. - На аэродроме происшествие: самолет из Риги, посадка, одну пассажирку не могут разбудить. Тяжелое отравление. Летела из Риги. Никаких документов и ее никто не встречает.

- Смерть? - заинтересовался Кручинин.

- Слабые признаки жизни...

- Позволь, позволь, - перебил Кручинин. - В бортовой ведомости имеются же имена всех пассажиров.

- Разумеется, запись: Зита Дробнис. Пока врачи делают промывание желудка, успеваю навести справку в Риге: Зита Дробнис не прописана. Заказываю справку по районам Латвии. Но тут под подкладкой жакетика обнаруживаю провалившийся в дырявый карман обрывок телеграммы из Сочи. "Крепко целуем встречаем Адлере". Подпись "Люка", И еще...

- Телеграмма Зите Дробнис? - спросил Кручинин.

- В том-то и дело, что адреса нет - верхняя часть бланка оторвана. Но это неважно. Прошу сочинцев дать справку по служебным отметкам: номер и прочее. Узнаю: обратный адрес найден на бланке отправления в Сочи. Уточняем: отправительница - дочь известного ленинградского писателя отдыхает в Сочи и действительно ждет гостью из Риги. Но ожидаемую гостью зовут вовсе не Зита Дробнис, а Ванда Твардовская. Повторяю запрос в Ригу. Твардовская там оказывается. Даже две: мать и дочь. Дочь по показанию соседей сутки как исчезла. Мать в тот же день уехала, не сказав куда. Предлагаю организовать розыск. Ясно, что имею дело с отравлением Ванды Твардовской - дочери. Фальсификация имени в бортовой записи наводит на подозрение. Заключение лаборатории НТО - яд, у нас мало известный: "Сульфат таллия".

- Да, да, - живо подхватил Кручинин: - сульфат таллия очень устойчив в организме. Эксгумация через четыре года позволяет установить его присутствие в тканях трупа. Яд без цвета, запаха, вкуса, не окрашивает пищу. Продолжительность действия определяется дозой: от суток до месяца. Сульфат таллия был довольно распространен за границей в качестве средства борьбы с грызунами. Поэтому там его легко было достать. У нас не применялся. Отсюда - первый вывод: яд может быть иностранного происхождения.

- Но в Риге он мог сохраниться со времен буржуазной республики, возразил Грачик.

- Ты прав, - согласился Кручинин. - Возможно... Дальше?.. Остается девять минут до отхода поезда. Нужно решать: брать мои вещи из вагона?

- Зачем? - насторожился Грачик. - Вам необходимо ехать. Я справлюсь. Но позвольте сначала...

- Нахал ты, Грач! - добродушно воскликнул повеселевший уже Кручинин. Откуда столько самоуверенности?.. Однако к делу! Симптомы отравления сульфатом таллия: боль в горле, покалывание в ступнях и в кистях рук; расстройство желудка, выпадение волос. Впрочем, это уже на затяжных стадиях. Совпадает?

- Что тут можно сказать: ведь отравленная - без сознания.

- Да, черт возьми! Ее не спросишь, - разочарованно сказал Кручинин. Исход может оказаться и смертельным. - И вдруг спохватился: - Эта телеграмма из Сочи - единственное, что при ней было?

- Нет...

- Так что же ты молчишь?..

- Вы же сами не даете мне договорить... В самолете оказалась вторая отравленная - соседка Твардовской по кабине. Москвичка. Ее состояние много легче. Показала: Твардовская угостила ее, свою случайную спутницу (они познакомились уже в самолете), частью своего бутерброда и дала отпить чая, который был у нее в термосе. Бутерброд, по-видимому, съеден весь, а в термосе осталось несколько капель чая. В них нашелся яд.