Читаем Убить судью полностью

Всем стало нехорошо. В основном оттого, что я подумал об этом как-то слишком поздно. И я решил спасти ситуацию. Это у меня хорошо получается — спасать ситуацию. Я знал про себя, что я многое могу, просто мое время еще не пришло. Вообще-то оно уже приходит, только пока как-то обрывочно. Этой осенью поздно ночью ко мне домой постучались. Я открыл дверь. На пороге стоял директор нашей атомной станции Станислав Олегович. Он был в белом костюме, с которого стекала осенняя грязь. Станислав Олегович сказал, что убил человека, и заплакал. Я провел его в свою комнату, налил воды. От Станислава Олеговича пахло алкоголем. В тот день он проводил встречу на высшем уровне. В связи с развитием либерализма у нас в стране, к нам в город стали иногда пускать иностранных «партнеров». И вот на станцию приехал какой-то американский бизнесмен. Он вел переговоры с нашим руководством о чем-то деловом, и Станислав Олегович, как и полагается, после переговоров повез американца в ресторан. Там он его так укатал, что американец совсем потерял контроль над собой. Как матерился Станислав Олегович, в Америке превращаться в скотов не позволяет общественное мнение. И релакс можно устраивать только по строго определенным правилам. В нашем закрытом городе американец на сто процентов ощутил, что же такое настоящая свобода. Станислав Олегович с трудом запихал его в автомобиль и повез в гостиницу. В машине американец устроил настоящий скандал. Он пинал ногами по голове Станислава Олеговича, которому и так было нелегко управлять автомобилем, блевал в пепельницу, матерился на русском языке. Наконец он закричал, что хочет писять, и на полном ходу выпрыгнул из автомобиля прямо на центральной площади. Станислав Олегович ударил по тормозам и посмотрел в зеркало заднего вида. Странно, но американец, совсем живой, стоял посреди дороги у огромной лужи и спускал штаны. Напротив лужи с одной стороны дороги стоял памятник нашему бывшему вождю, с другой — городская мэрия. Оба эти памятника архитектуры были очень дороги Станиславу Олеговичу. Он вышел из автомобиля и побежал на американца. Тот как ни в чем не бывало стоял и ждал, когда же реально начнется процесс мочеиспускания. Станислав Олегович запрыгнул на шею американца, повалил его в лужу и, приговаривая: «Вот вам за Ирак!» — принялся дубасить бизнесмена наотмашь своими огромными кулаками. У американца окончательно спали брюки, Станислав Олегович попытался одеть его, но безуспешно. Больше всего Станислава Олеговича смущало не то, что он все-таки убил американца, а то, с каким хамством сигналили проезжающие по ночной центральной улице машины двум мужчинам, один из которых был без штанов, а другой сидел на нем и махал руками. Действительно, все это напоминало секс в грязи, и Станислав Олегович решил, что опозорился, и опять заплакал. Я раздел Станислава Олеговича и уложил спать. Потом я взял из его кармана ключи от машины, съездил на центральную площадь, выловил американца из лужи. Конечно же, он был жив, просто слегка ошалел и извинялся за все, что они сделали для мусульманского мира. Я отвез американца в гостиницу, потом вернулся домой и почистил грязный костюм Станислава Олеговича. С тех пор я смело мог брать отгулы и уходить в отпуск когда захочу, даже не предупреждая руководство. Но самое главное, после того эпизода я окончательно понял: нами управляют несостоятельные люди. Просто они все так удобно разложили, — назвали молодое поколение «потерянным», а сами спокойно просирают все, что им досталось волею судеб. Мы гораздо умнее, гораздо жизнеспособнее и сильнее, но пока подождем… подождем.

— Надо попросить стеклодува расплавить наши коронки! За пять-то евро! Какая ему разница, кого плющить, — стекло или коронки?! А жидкое железо зальем в формочку! Формочку выпилим в… в гипсе!

Так и сделали, тут же выковыряли в гипсе у Хот-Дога формочку для наконечника и пошли к паяльщику сувениров. Старик долго отнекивался, пока Наташа не увеличила сумму с пяти до тринадцати евро. За эту мистическую цифру паяльщик-стеклодув расплавил наши коронки в каком-то чугунном блюдце и вопросительно посмотрел на Наташу.

— Пут ит хиа! — рявкнула Наташа и указала старику на гипсовую руку Хот-Дога. Старик покачал головой, но в его кармане уже лежала заветная сумма, поэтому, недолго думая, он вылил жидкость в нашу формочку. Еще до того, как железо начало застывать, Хот-Дог завыл и стал умолять нас разрешить ему вылить железо на пол. Мы не разрешили. Наташа сбегала в ресторан за холодной минералкой. Через пять минут наконечник был готов. Гипс Хот-Дога прожегся насквозь. Наверное, никто из нас не был силен в физике, лично я почему-то был уверен, что гипс отличный теплоизолятор, оказалось, я ошибался. Наташа повела Хот-Дога к врачу, а нам с Пепси было поручено украсть лук.

— Может, вломим этому Мужреду?

— Нельзя, мы привлечем к себе внимание! — Мы прошли теннисный корт и остановились перед стрельбищем. Мужред сидел на стулочке рядом с мишенью и скучал. Погода была отличная, и все были на море. Даже в теннис никто не играл.

— Слишком жарко…