Читаем Убить судью полностью

— И Мавзолей, и Кремлевский дворец, точная копия, только все равно это на любителя, прикинь, ты лежишь в бассейне, а перед тобой красная стена, кажется, что сейчас начнется парад, и по тебе проедет бронетехника! — девушка говорила в основном с Хот-Догом, наверное потому, что у него был гипс. Вот я уже об этом ведь много думал! Точно! Все девушки сначала жалеют, а потом любят. А потом снова жалеют, что полюбили, и бросают. То есть жалость для девушек — основной мотив к действию. Но Хот-Дог тормозил. Поэтому за дело взялся я — девушка действительно была нормальная.

— Вы на отдых?

— На работу. — Девушка протянула водителю чаевые, что-то лалакнула по-турецки, они оба ухмыльнулись. Из отеля вышел парень, теперь уже девушка лалакнула что-то этому парню, они ухмыльнулись, и парень стал затаскивать ее чемоданы внутрь. Как полезно знать языки!

— Ну что, как тут?

— Нормально… кормят на убой… — Дурацкая фраза, которую Хот-Дог перенял от своих родителей. Когда он был маленький, его родителей послали строить атомную станцию в Иран. Маленького Хот-Дога в исламскую республику никто не взял, оставили под присмотр бабушки. Все в классе ждали посылок родителей Хот-Дога, — там были финики, жвачки, айва. Хот-Дог щедро делился полузапревшими от долгого перелета продуктами со всеми друзьями-одноклассниками. Еще он читал письма своих родителей. Там-то они и писали, что условия их жизни нормальные, «кормят на убой». Однажды папа Хот-Дога написал, как местные жители чуть не сожгли маму Хот-Дога. Она, пьяная, в купальнике, пошла к морю купаться. Мама Хот-Дога не знала, что это нарушение основных законов иранского общества. Спас ее наш культурный атташе. Он ехал на машине в ресторан курить кальян и увидел, как светленькую женщину в купальнике привязывают к столбу и раскладывают костер. Атташе спас ее, а потом и женился на ней. Об этом папа Хот-Дога не писал, потому что все это случилось гораздо позже. Но вот эта мерзкая фраза, — «кормят на убой», она мне была очень неприятна!

— А релакс какой?

— Никакой. — Я все-таки решил исправить ситуацию и заговорил раньше открывшего уже рот Хот-Дога. — Эстрада, танцы, — тухло! Вот восточные сладости, угощайтесь!

— У-у-у! Спасибо… Ну послушайте, здесь ведь есть аниматоры? Как-то они же тут всех развлекают, программы устраивают…

— А да, детей выволакивают на сцену и поют с ними Бритни Спирс…

— Отличненько, можно будет здесь неплохо срубить… — Девушка протянула мне уже липкую от наших сладостей руку. — Илзе, танцовщица.

Мы познакомились. Илзе рассказала, что она и еще пара ребят ездят по Турции, по отелям с развлекательно-танцевальной программой. Сама она из Таллина, а ее друзья из Москвы и Киева. Они студенты, учатся в Тарту. На каникулах подрабатывают танцорами.

— За сезон хватает срубить на год учебы! А в конце лета тут распродажи, можно одежды накупить по смешным ценам. Я покажу где! — мы сидели в баре перед бассейном и пили коктейли. Мы угостили Илзу своим «ё кардом».

— Илзе! Дорогой мой, Илзе не склоняется, угу! — Илза мяукнула и стала лакать ликер дальше. Мне все равно нравилось склонять ее имя. Тем более раз мы говорим по-русски, значит, иноязычные слова должны подчиняться нашим законам, хотя бы про себя, но должны подчиняться!

— Я говорю всем, что я русская, так уважают больше, тем более кто тут знает, что такое Таллин?.. Сегодня попробую в этом отеле договориться… стриптиз-шмиптиз, здесь на это постоянный спрос…

Мы покупались, обновили наши тигровые стринги, еще попили, еще поболтали, еще покупались.

— А тут есть компьютер? Мне обязательно надо проверить почту! — Она сказала именно так: «компьютер», окая, и с твердым «эм», — «компьютер». Я думал, так говорят только в нашем городе, может, нашу территорию когда-то населяли прибалты? Может быть, может быть…

— Да тут точно есть, наша знакомая выходила в Интернет! — тут мы втроем переглянулись. Мы вспомнили про нашу знакомую, про очень близкую знакомую, которая вот уже полдня следила за судьей и не появлялась. И вот только сейчас мы вспомнили, почему она не появлялась. Потому что мы должны были ее ждать у водных горок, там, где детский бассейн, а наш бассейн был совсем в другом конце, то есть это мы не появились перед Наташей, а не она перед нами.

— Нам надо идти.

— Да, нам…

— Надо! — Мы встали, договорились, что увидимся, и побежали к водным горкам. Наташа была зла. Очень. Она сидела за столиком в баре перед детским бассейном. Этот бар был как бы в гроте, с которого лился водопад. В меню были только соки и мороженное. Наташа грызла мороженое.

— Ну что за дела?! — сначала Наташа спросила, а потом начала материться.