Когда мы находим демонов, принадлежащих нам, мы поступаем с ними так же, как они поступают с другими. Это должно заставить их думать. Боль и страдания — единственное, что они способны понять, это наши средства пробудить их. Король Один вздохнул, из-за чего Гримшо чуть не лишился сознания. Стоит заметить — неблагодарное это дело!

Стоны древнеегипетских демонов превратились в хрипы, словно те, кто их издавал, лишились органов дыхания. Гримшо прилагал еще больше усилий, чтобы не смотреть на их скривившиеся лица с разинутыми ртами, на размотанные ленты бинтов и полоски внутренностей, как знамена, развевающиеся по ветру.

— Мне кажется, мы и так не спим, — нервно промямлил Гримшо. Он всмотрелся в глаза-печи, которые, казалось, стали еще горячее.

Нет, произнес Всадник. Вы не проснулись. Вы не видите.

— Что не видим?

Король Один коротко рассмеялся. Оголенная кость потемневшего пальца потрясла перед носом демона.

О нет. Мы, Воплощения ангелов, лишь указываем дорогу. В конце концов вы сами должны прийти к осознанию. Прибыли.

— Куда? — Гримшо начал дико озираться по сторонам. И тут же пожалел об этом.

Я думал, что ты хочешь найти своего друга. Он здесь, в том месте, где бывает он один. Здесь он вновь чувствует свое могущество. К сожалению, он никогда не смотрит по ту сторону.

Всадник крутанул демона над головой и разжал пальцы. Гримшо заорал, вырвавшись из тьмы, окружавшей Всадников, и, рассекая воздух, влетел в серую бесцветность Лимба. Его охватило чувство страшной пустоты и высоты, которое быстро сменилось стремительным падением и болью, когда он упал на каменистую почву и пролетел несколько ярдов, пока не очутился у ног Тана.

11

По ту сторону

— Привет, — сказал Гримшо.

Он поднялся с земли, отряхнулся и осмотрелся по сторонам. Видимо, они были на вершине горы. И не просто какой-то горы, а, очевидно, на вершине самой высокой горы в мире.

Тан его игнорировал. Это ничуть не волновало Гримшо, потому что, в отличие от других Воплощений демонов, Тан игнорировал не только Гримшо. Он игнорировал всех.

— Меня Всадники скинули. Не очень-то любезно с их стороны, — беззаботно болтал демон.

Тан прекратил всматриваться в мир Лимба, раскинувшийся далеко-далеко внизу, и перевел взгляд на демона. Впечатление было не из приятных, и, хотя Тан был его другом, Гримшо невольно попытался скрыться от его глаз.

Мало кто из демонов проклятия обладал столь внушительным обликом. Тан стоял во весь свой рост в девять футов, с головы до пят облаченный в плащ, который был так черен, что глаз невольно воспринимал его как пустоту. Виднелись лишь белые скелеты рук, и страшные глаза поблескивали из-под широкого капюшона, скрывавшего лицо (если оно у него вообще было). Плащ был подпоясан потемневшей от времени серебряной цепью, звенья которой имели форму скелетов; в довершение, как будто этого было мало, демон обладал взглядом, который Страдалец скорее чувствовал, нежели видел. Он колол в самое сердце.

Вспомнив истошные вопли Ханута, Гримшо осознал, что Тан, будучи демоном поважнее, наверняка имел малоприятную встречу с Всадниками. Он с беспокойством прижал уши к голове.

— Отличный у меня сегодня денек был! — затараторил он, меняя тему разговора. — Дом взорвал! Это было что-то!

Стоя на краю пропасти, Тан вновь направил взгляд в серое пространство, его высокая черная фигура возвышалась на фоне бесцветного неба. Молчание демона не означало, что он не слушал, и Гримшо продолжил и рассказал, а кое-где изобразил, как было дело с Маршей, не забыв о звуковых эффектах. Он немного снизил градус, когда докладывал об этом Лампвику, потому что не хотел делиться прекрасным моментом Бабаха с тем, кого не любил. А Таном он восхищался, так что ему он рассказал все.

Закончив рассказ, Гримшо устроился на земле и стал ждать ответа друга. Хотя в Реальном Мире было совсем раннее утро и еще не рассвело, в Лимбе свет никогда не становился какого-то другого цвета, кроме серого, как в пасмурный день. Следовательно, Гримшо мог различить всю гору, расстилавшуюся перед ним. Она была полностью голая. Повсюду виднелись однообразные серые скалы, одни выше, чем другие, они тянулись вдаль, пока различал глаз. Единственным элементом, вносящим хоть какое-то разнообразие, был холм справа от демона.