Какое-то мгновение было тихо. Потом птицы опять защебетали, и все вроде бы вернулось в прежнее русло. Но гроб был необычный. Вместо металлической пластинки с именем умершего и датой его жизни на дереве было что-то нацарапано. У нас не было времени читать надпись. Солнце вставало, а нам надо было закопать могилу прежде, чем мир проснется и заживет своей жизнью. Я прочел лишь: «Здесь покоится тело вора Лампвика, не смей потревожить».

Больше я не разобрал, не только из-за того, что мы были заняты извлечением гроба, но и потому, что меня что-то отвлекло. Краем глаза я увидел какое-то движение. Ничего особенного, так, какой-то шелест в кустах, наверное, кошка или лисица. Но у меня от этого по спине внезапно пробежал холод, я желал лишь одного — поскорее убраться с этого кладбища!

Мы погрузили гроб к остальным и отвезли их прямо к Святому Петру.

Прибыв на место, Стив пошел поговорить со священником и помощницей — с вами, Сьюзан, — так как вы тогда помогали разместить гробы. Мы их выгрузили, и вы показали, где их поставить в склепе. Вор Лампвик покинул фургон первым. Я помню, как вы постучали по крышке. Прикосновение было легчайшим, но я был уже так напуган, что оно заставило меня вздрогнуть.

Мы поместили его в углу склепа. В тихом углу. Хотя к тому времени его и так уже сто раз потревожили.

* * *

— То есть вы думаете, в этом все дело? Что все это из-за какого-то ужасного проклятия, которое на нас мертвый вор Лампвик наложил? — Марша нахмурилась. — Фильм ужасов какой-то!

Сьюзан сделала глубокий вдох:

— А ведь что-то ощущалось в склепе вскоре после того, как туда внесли гроб. Как будто… там кто-то был и следил за мной.

Она посмотрела на Рыбку, и он кивнул ей. Он мог поспорить на что угодно, что в точности знал, кто там был и наблюдал, пока она производила последний осмотр и запирала склеп. Демон проклятия вора Лампвика. Теперь он понимал, что делало это существо — следило, чтобы проклятие было исполнено должным образом.

— Да, — сказал Джон. — Думаю, дело в этом. О себе я больше не волнуюсь — я уже потерял все, что имел, — но я хочу помочь вам и Рыбке. И вам тоже, мэм, — добавил он, обращаясь к Марше. — Если бы проклятие распространялось только на людей, непосредственно причастных к эксгумации, то пострадали бы лишь священник, Стив, я и Сьюзан. Но мы видим, что оно карает еще больше людей; под него попадают наши семьи, ближайшие родственники. Начиная с жен, — его голос дрогнул, когда он подумал о любимой Эмили, — кончая зятьями, кем Редж приходился Сьюзан. Так что, если я не ошибаюсь, все, сидящие за этим столом, прокляты.

В углу делал заметки Гримшо. Он очень интересно проводил время. К Сьюзан Джонс добавился еще один представитель людей, который держался с достоинством перед лицом несчастья. Он написал: «Великодушное желание помогать другим».

— Что же нам делать? — беспомощно вопрошала Марша.

На мгновение они молча смотрели друг на друга.

Гримшо ждал, держа карандаш наготове.

Затем Джон Фигг произнес:

— Бежать.

7

Серебряные ножи, например

Гримшо захлопнул блокнот и сунул его в карман брюк, затем заткнул карандаш за ухо. Он хмуро посмотрел на маленького демона грязи, взобравшегося на его заднюю лапу. Скорее всего, демон образовался из скопившихся загрязнений в том месте, где тумбочка раковины касалась пола. Такие существа были самой низшей формой Воплощений, и Гримшо был рад, что они околачивались только среди по-настоящему живых (и их грязи) и не могли существовать в Лимбе. Он с раздражением скинул демона и посмотрел на хронометр. У него еще были дела, и пора было к ним приступать.