Сон долго не шёл к нему, и он лёжа в кровати представлял, как завтра он вернётся в Первомайск и станет прощаться со всеми – прежде всего с сыном и Крис. В том, что он никогда больше не увидит их, он почти не сомневался, хотя краем своего сознания и надеялся, что выйдет целым и невредимым из этой игры со временем. Ведь такой шанс пусть и ничтожный, но тоже был! Эта мысль настроила его на оптимистичный лад, и он провалился в сон как в детстве, в своей комнате, на своей кровати.

3

Утром следующего дня Эрнст выехал в Первомайск. Мать напекла ему пирожков в дорогу и теперь аромат свежей выпечки распространялся по всему салону автомобиля и будил в Эрнсте здоровый аппетит. Не удержавшись, он достал один и принялся жевать его прямо за рулём. Он был с печенью: мать знала, что Эрнст любил пирожки с печенью и поэтому напекла, как можно больше. Дорога была долгая и Эрнст один за другим поглощал пирожки матери и старался ни о чём не думать. Горестные мысли он гнал прочь, а хорошие мысли его практически не посещали в последнее время. Через несколько часов монотонного пути появился указатель поворота с трассы на Первомайск, и Эрнст снизил скорость. Он свернул и более осторожно поехал дальше к своим. Дорога здесь была гораздо хуже и думать о быстрой езде уже не приходилось.

Вскоре он въехал в Первомайск. Дома никого не было когда он вошёл в свою дверь, такую до боли знакомую. Некоторое время он ходил по дому и всматривался в окружавшие его предметы. Вполне возможно, что видит он всё это в последний раз. Было обеденное время, когда он решил забрать своего сына у бабушки, матери Кристины, где мальчик обычно находился пока не дорос до возраста, чтобы посещать детский сад.

Тёща встретила его настороженно, хотя и пыталась подавить это чувство изо всех сил – слухи о том, что у Эрнста непорядок с головой докатились и до неё. Во всяком случае Эрнст прекрасно осознавал причину её поведения. Но он в свою очередь старался казаться, насколько это было возможно, дружественным и приветливым. Задерживаться у своих новых родственников он не стал – ему хотелось провести это время с сыном. Когда тёща одела малыша в дорогу Эрнст, вежливо попрощавшись, покинул этот ставший негостеприимным дом. По пути домой он всё время держал Сашу на руках. Ходить тот только начинал, и Эрнст не хотел марать его ботиночки в осенней грязи. Вскоре они оказались перед калиткой своего дома.

Время летело быстро, и Эрнст знал, что скоро должна была прийти с работы его жена. А пока, будучи дома, он принялся играть с малышом. Жарко натопив печь, он сидел и смотрел как его сын медленно и с усилием складывает на полу кубики. Эрнст старался, чтобы его малыш играл только в развивающие игры. Таким было и его детство, как рассказывала ему его мать когда-то.

Тут же сидел и Ленин, ставший в эти дни тенью Эрнста.

– Что, любуешься своим маленьким идиотом? – последовал вопрос с его стороны.

Эрнст, как мог, старался игнорировать этого подонка, но силы его были явно на исходе. Да, он предполагал, что проклятый вождь не ограничится грязью в его адрес, и он оказался прав – то же самое коснулось и всех членов его семьи. Воистину лысый подонок становился невыносим!

– Пока ты рассматриваешь здесь своего придурка твоя жена-шлюха крутит романы на стороне, – снова кинул затравку к беседе Ленин.

Эрнст как мог старался сдерживать свои эмоции, но Ленин был всё наглее.

– Но ты ведь знаешь, что твоё место в петушином углу? Не правда ли? И поэтому ты пропускаешь мимо ушей всю правду, которую я тебе сообщаю, – вкрадчиво продолжал Ленин.

Эрнст дал сыну новое задание и показал ему как строить домик из кубиков.

– Можешь не стараться твой выродок вырастет таким же придурком, как ты, и его место так же будет среди петухов – это у вас наследственное, – щурясь сказал Ленин снова.

Но Эрнст не реагировал и знал одно – уже завтра этой твари не будет.

Завтра же он поедет обратно в Питер и сделает то, что задумал. Неожиданно ему пришла в голову мысль о том, что вполне вероятно он и не погибнет, до сих пор он не понимал почему он так пессимистично настроен. Ведь теперь ему было для кого жить – его малыш Саша нуждался в нём, как в воздухе.

Но даже если он и не погибнет, то Ленин исчезнет точно из его головы – ведь история после его акта изменится, и он уже в своём новом качестве не придаст этому монстру истории такого значения, как делал это ранее, развивал свои мысли Эрнст и даже повеселел.

Тут домой пришла Кристина и стала его звать.

– Эрнст, ты уже вернулся? – раздеваясь она прошла в гостиную где застала умилительную картину – отец и сын возились на полу и мирно что-то строили.