Я снова опустила глаза. Я делала это не для него. Хотя, подумав, я поняла, что хотела показать ему свое умение ездить верхом, даже если ни он, ни Риддл не нашли времени научить меня. А потом я осознала, как же сильно была зла на них обоих за то, что они проводили больше времени с Шан, чем со мной. Я хотела удержать этот гнев, сделать его глубже и сильнее. Но больше всего мне хотелось принести мамины вещи в новую комнату, где я буду спать сегодня ночью.

Я заговорила, глядя в пол. Мне не нравилось, как натянуто прозвучал мой голос.

— Пожалуйста, отдай мне мои вещи. Я положу их в безопасном месте в моей комнате.

— Так и сделаем, — сказал он.

Он встал. Я не предложила ему свою руку, а он не попытался взять ее. Но я пошла за ним из комнаты, когда-то бывшей моей и где умерла девушка.

Глава двадцать пятая

Вещи, которые стоит хранить

И вот я снова ошибся. И очень сильно. Я медленно шел по коридору, моя малютка шагала за мной. Она не взяла меня за руку, а шла поодаль, и я знал, что это не случайно. Боль сияет, как тепло огня, но от ее маленькой сжатой фигурки я ощущал холод. Я был так уверен, что делаю все правильно! Что она будет в восторге от новой комнаты и мебели, которые сделаны специально для ее роста. А в стремлении обмануть слуг о пропавшем без вести «госте» я уничтожил драгоценные памятные вещи, незаменимые частички ее детства.

Я привел ее в свою спальню. С тех пор, как она была здесь, комната изменилась. Я собрал всю одежду и белье и отправил их в стирку. Слуга, неодобрительно зажав узкий нос, вынес отсюда две огромные корзины. Вернувшись тем вечером в комнату, я увидел, что перину проветрили и перевернули, везде вытерли пыль и навели порядок. Я не просил об этом. Подозреваю, Рэвел сам решил сделать это. В ту ночь я спал на белье, очищенном от горестного пота, и на подушках, не пропитанных слезами. В подсвечниках стояли простые белые свечи без запаха, ночная рубашка оказалась мягкой и чистой. Я почувствовал себя путешественником, который прошел долгий и трудный путь и остановился в безликой гостинице.

Я не удивился, когда Би замерла в дверях и беспокойно огляделась. Эта комната могла принадлежать любому человеку. Или никому вообще. Она огляделась и снова посмотрела на меня.

— Я хочу получить мои вещи обратно, — четко проговорила она.

В ее голосе не было ни хрипов, ни напряжения от сдерживаемых слез. Я взял сундучок, стоявший под окном, и открыл его. Она заглянула в него и сразу успокоилась.

В сундучке лежало не только то, что я унес из ее комнаты в ту ужасную ночь, но и другие памятные вещи. Первая одежда Би, которую она часто носила, и ленточка, украденная мной из волос Молли много лет назад. Ее кисти, зеркало, и любимый кожаный ремень, выкрашенный в синий цвет и обшитый кружевными мешочками. Его сделал Баррич, и пряжка ремня выглядела затертой от частого использования. Она носила его до дня своей смерти. Стоял тут и небольшой ларчик с украшениями Молли и молочными зубками Би.

Би нашла свои книги и ночные рубашки.

— Свечи в моем кабинете, я сохранил их, — напомнил я.

Она нашла и собрала несколько небольших статуэток. Она молчала, но по сжатым губам я видел, что многих важных для нее вещей здесь нет.

— Прости меня, — сказал я, когда она отвернулась от сундучка, прижимая к себе свои сокровища. — Я бы сказал тебе. Если бы я мог вернуть твои любимые вещи, я бы сделал это.

Она повернулась, и на короткое мгновение наши взгляды встретились. В ее глазах тлели боль и гнев. Внезапно она сложила охапку своих вещей на кровать.

— Я хочу поясной нож мамы, — объявила она.

Я посмотрел вниз, в сундучок. Маленький нож всегда висел на этом поясе. Когда-то его костяную ручку Молли или, возможно, Баррич, завернули в полоску кожи, чтобы он не скользил в руках. У него были голубые ножны, под цвет ремня.

— Пояс еще долго будет тебе большим, — сказал я.

Это было замечание, а не возражение. Я никогда не думал отдать его кому-то, кроме Би.

— Сейчас мне нужен только нож и ножны, — сказала она. Я снова встретил ее скользящий взгляд. — Чтобы защищать себя.

Я глубоко вздохнул и достал пояс Молли. Мне пришлось снять несколько мешочков, прежде чем я смог освободить нож. Я протянул его Би, ручкой вперед, но, когда она потянулась за ним, я отвел руку в сторону.