Читаем Убийца Шута полностью

Говоря это, он открывал пустые ящики и подергивал крючки с такой радостью, которую я вряд ли смогу когда-нибудь ощутить при осмотре шкафа. Я улыбалась, сколько могла, и продолжила улыбаться, пока он заверял меня, что рядом есть комната для горничной и совсем скоро она будет готова. Он хорошо отозвался о Кэфл, посоветовал взять ее в горничные, и мне пришлось повернуться к ней и стереть испуг с лица, когда она представилась. На мой взгляд, ей было лет пятнадцать или слегка побольше. Она покраснела, делая реверанс, не выпуская белья из руки, и я понятия не имела, что ей сказать. Горничная. Что я буду с ней делать? Она теперь будет всегда рядом со мной, следовать по пятам? Вдруг я обрадовалась, что решила принять эту комнату. Если бы я настаивала вернуть мне старую, они бы положили ее туда, и у меня не было бы шанса пробраться к потайному входу. Однако, если она будет спать рядом с моей комнатой, смогу ли я незаметно ускользнуть?

Я повернулась к Рэвелу. Осторожно, осторожно.

— Комната прекрасна, а от шкафа я просто в восторге. Вы все так хорошо продумали. И как мило с вашей стороны облегчить мне доступ к вещам. Часто это было для меня испытанием, но вы нашли выход.

Я никогда не видела, чтобы Рэвел так густо краснел, как в это мгновение. Его карие глаза вдруг блеснули, и к своему удивлению я поняла, что завоевала его дружбу. Я повернулась к отцу. Я искала его, чтобы попросить новые зимние ботинки и несколько длинных туник. Но теперь поняла, что не должна говорить об этом перед слугами. Я оглянулась на них, на Кэфл, Рэвела и человека, вешавшего занавеси. Он почти закончил. Кэфл шагнула вперед и последним рывком расправила их. Я знала Рэвела всю свою жизнь, но я жила, как дикий котенок, молча проскальзывая мимо высокого дворецкого. Что может быть интересного во мне для такого величественного, важного человека? И все же он с радостью взялся за обустройство комнаты для меня.

А теперь и Кэфл, очевидно, станет частью моего мира. Среди народа, заполнившего Ивовый лес, теперь будут люди, с которыми мне придется встречаться и разговаривать каждый день. А еще каждый день в классной комнате будут другие дети, выше меня, но не старше. Так много людей становятся частью моего мира. Что я буду делать со всеми ними?

Часть моего мира, но не часть моей семьи. Моя семья — это мой отец. Мы всегда должны стоять спиной к спине и защищать друг друга от сплетен и домыслов. У меня не было полной уверенности, но, кажется, я поняла, почему. Они могут называть меня Би Баджерлок, но я-то знала, что на самом деле я Би Видящая. Это знание вошло в меня, как кирпичик входит в брешь в стене. Я Видящая. Как и отец. Так что я улыбнулся и старательно проговорила:

— Папа, я пришла узнать, когда учитель будет готов давать уроки? Я очень хочу поскорее начать.

Я видела огонек понимания в глазах отца, и он продолжил мою игру для зрителей.

— Он сказал, что сможет приступить дня через два. Наконец-то он почувствовал, что полностью оправился после дороги.

После избиения, подумала я. Мы все называли это по-разному, но достаточно было в день приезда увидеть его избитое лицо, чтобы понять, почему новый учитель не покидает своей комнаты и кровати.

— Замечательно, — я медленно оглядела свою новую комнату, широко улыбаясь, чтобы увериться, что все видели и поняли, как приятно мне было с ними. — Комната готова? Я могу спать здесь сегодня ночью?

Рэвел улыбнулся.

— Как только постельное белье разгладится на кровати, госпожа.

— Спасибо. Уверена, мне здесь очень понравится. В моей старой комнате осталось несколько вещей, которые я хочу принести сюда. Я схожу за ними.

— О, почти ничего не нужно, леди Би, я вас уверяю!

Рэвел подошел к сундуку у подножия моей новой кровати и распахнул его. Он опустился на одно колено и поманил меня. Его длинные пальцы поползи по стопке вещей.

— Второе кремово-желтое одеяло для особенно холодных ночей. И вот плед, если вы захотите посидеть на окне. Новая красная шаль и колпак. Раз уж нам пришлось избавиться от большинства ваших вещей, швея Лили сшила вам несколько новых туник. Глядя на вас, я боюсь, что мы сделали их слишком большими, но их хватит, пока мы не найдем времени подогнать их по размеру. Посмотрите, вот коричневая с желтой окантовкой, а вот зеленая. Вот эта слегка простовата. Не хотите ли вышивку по краю? Что же это я, конечно, хотите. Я отошлю ее швеям.

Я перестала слушать. Рэвел наслаждался. Его слова текли мимо меня. Я не понимала, что я чувствую. Вся это новая одежда, и внезапно — ни одна из них не сделана руками мамы. Никто не примерял их ко мне, чтобы проверить длину, и никто не спросил, хочу ли я цветы или спиральки по подолу. Я нахмурилась и снова попыталась осознать смерть мамы. Каждый раз, когда я думала, что поняла ее, что-то новое выбивало меня из колеи.

Рэвел закончил. Я улыбалась. Улыбалась, улыбалась, улыбалась. Я с отчаянием посмотрела на отца и пробормотала:

— Это все прекрасно. И все-таки я принесу из своей комнаты несколько вещей. Большое спасибо всем вам.