Читаем Убийца полностью

Ну как раз на этот счет у меня вопросов не возникало. Где еще можно затеряться, как не в городе, полном приезжих любителей молодой сладкой плоти? Лично я считаю, что при таком изобилии шлюх их цена могла бы быть хоть немного ниже. Зато какой выбор! Особенно мне нравились смуглые чертовки из пустынного Чаддавира. Парочку я знал очень близко. Но сейчас про это рассказывать не стал. Просто уверил, что в Поне нас искать не станут.

— Но мы же не собираемся надолго оставаться в этом гнезде порока? — возмущенно поинтересовался Шу. — Едва ли принцессе стоит задерживаться в подобном гадюшнике.

Ага, значит, ее папаша мог надолго задерживаться, а дочке не стоит. Молодо-зелено. Лично я собирался, раз уж выпала такая возможность, повидаться с Миру и Нана. А эту парочку запру на постоялом дворе, и пусть воркуют голубки.

— Нет, задерживаться не станем, — соврал я. — Поищем бекас и на нем доберемся до Олдораба. От него до Дувина — рукой подать. Пара суток, и мы на месте.

— Но вы же рассказывали, — нахмурилась Вайолетта, — что бекасы — это корабли местных пиратов. Нам ничего не угрожает?

Это ее «выканье», кстати, начинало раздражать. Обычно я крутился в таких компаниях, где подобное обращение могли принять за оскорбление.

— Угрожает, — согласился я, а потом ткнул пальцем за спину. — А еще нам угрожают гунны, парни Райнхарда Разлучника, легини, прочие бандиты, плохая погода, куча болезней и еще черт знает что. Лучший способ избежать всех опасностей — взять веревку и вздернуться. Думаю, такая чистая душа сразу отправится прямиком в рай. Веревку дать?

— Да как ты смеешь, урод?! — Сигон направил своего коня ко мне и поднял саблю. Я вынул нож. — Сейчас я преподам тебе урок…

— Сигон! — Вайолетта подняла руку. — Перестань. Он прав. Он опять прав, черт бы его поб… Ой!

Она испуганно посмотрела на меня, потом на графа и прижала пальцы к губам. Шу выглядел смущенным: еще бы, его чистая спутница осквернила уста бранью. То ли еще будет! Я засмеялся и спрятал нож.

— Поехали. До гнезда разврата еще нужно добраться.

И вновь быстрая скачка по пустынной равнине. Такое передвижение не слишком способствовало разговорам, чему я был только рад. Меньше вероятности ляпнуть что-то лишнее и вновь ввязаться в дурацкие разборки. Их и так хватало в нашей крохотной компании. Разборок и подозрений.

Например, когда солнце особо припекло затылок, я начал рассуждать, является ли высший магик гуннов единственным способом так быстро нас отыскивать? Не мог бы, скажем, один молодой человек, изображающий влюбленность, польститься на обещание гроссмейстера отдать ему вожделенную девицу? Нет, а чем хреновая версия? Прикинуться дурачком, а пока я презрительно фыркаю и смотрю в другую сторону, отсылать каких-нибудь почтовых голубей?

Я посмотрел на Сигона, который с важным видом скакал впереди. Возможно ли так идеально изображать высокородного кретина? Нет, можно, конечно. Один мой знакомый, которого вздернули именно за подобные шутки, любил вваливаться в кабак и, крутнув усы, кричать: «Пива графу Молуэзскому!» Получалось похоже. Но тот был актером, и неплохим, а тут — мальчишка…

Нет, вряд ли. Просто башку солнцем напекло. Тем более, будь Сигон шпионом Цанга, за нами уже скакали бы гунны, а так весь день — тишь да благодать. Аж в заднице чешется. А она врать не станет.

Когда светило перевалило хорошо за полдень, мы сбавили ход, дав коням передышку. Стало ясно, что мы возвращаемся в обитаемые места. Или бывшие некогда таковыми. Нам попалась заросшая высокой травой дорога. Она упиралась в черные развалины, бывшие раньше небольшой деревушкой. Граф предложил туда свернуть, и я тоже предложил ему туда свернуть. Только одному. Сожженные заброшенные поселки часто становились пристанищем всякой мерзости. Гулей и умертвий, например. Сожрав трупы, чудища засыпали, ожидая прибытия свежатинки.

— Я слышала истории про умертвия, — откликнулась Вайолетта, не выказывая желания познакомиться с ними ближе. — Что это такое? Нечистая сила?

— Да нет тут никакой нечистой силы. — Я только рукой махнул. — Гули — обычные падальщики. Здоровенные серые твари, которые живут рядом с большими кладбищами. Для взрослого человека они почти не опасны, разве если несколько на одного. А вот детишек своровать или спящему глотку перегрызть — это да. Ну а пуще всего они любят свежих мертвяков: те не сопротивляются.

Вайолетту передернуло, однако, судя по всему, разыгравшееся любопытство требовало утолить жажду. Мы как раз ехали вдоль темных призраков сгоревших домов, и принцесса пристально вглядывалась в кусты и деревья, прикрывающие раны старого пепелища.

— А умертвия — такие же твари, вроде гулей?

— Нет. — Вот с этими гадами у меня были связаны весьма неприятные воспоминания.

Пять лет назад мне заказали одного монаха. Редкий случай, заказчик решил объяснить, на кой черт ему потребовалось убивать старого пердуна. Старикашка умудрился нарыть в списках паствы факт жульничества. Кто-то выдал себя за первого сына, будучи вторым. За такое полагалась смертная казнь, причем весьма мучительная. Посему старикан должен был умереть.