Читаем Убийца полностью

Сигон хрюкнул что-то протестующее, но Вайолетта лишь махнула рукой. Потом начала рассказывать. Я слушал очень внимательно. Пытался обнаружить какие-нибудь зацепки, дающие возможность понять смысл происходящего бардака.

Но так и не нашел.

Честно, понятия не имею, как живут и воспитываются принцессы при дворах других монархов, но именно этой занимались так себе. Обучали, но весьма поверхностно и нерегулярно, упуская кучу важной информации. Большую же часть времени Вайолетта и вовсе была предоставлена самой себе. Именно так она и познакомилась с Сигоном. За тем тоже следили не ахти, поэтому сначала дети, а после подростки имели вдоволь времени, чтобы общаться. Слишком много свободного времени.

Розалия, насколько я понял, сестра Вайолетты, напротив, большую часть дня и даже ночи посвящала наукам. Если она была средним ребенком, в этом я не видел ничего удивительного. Именно Розалии предстояло встретиться с неласковым миром во всеоружии. Обычно средние дети монархов занимали должности в министерстве или среди высших церковных служащих.

Мать Вайолетта видела крайне редко. Когда принцессе исполнилось пять лет, король отослал супругу в один из дальних монастырей Фернимара, где-то под Рунадом, и приглашал в столицу лишь по очень большим праздникам. Даже когда мать умерла, Вайолетте не разрешили поехать на ее похороны.

Кажется, я сообразил, в чем дело.

— Бывает, — сказал я, когда Вайолетта умолкла, — что в семье рождается недоразвитое дитя. Дурачок или уродец. С королями эдакая неприятность тоже приключается. — Принцесса нахмурилась, а Сигон проворчал что-то о черни, которой не мешало бы укоротить язык. Думаю, это он не про меня. — Иногда в таких случаях церковь разрешает сделать поблажку и оставить дурачка под присмотром родителей. Но только не на виду у всех. Кажется, твой отец решил скрыть неудачного отпрыска и оставил с ним мать. Вроде все сходится.

Помедлив, Вайолетта согласилась, что мое предположение очень похоже на правду. Тут же влез Симон и спросил, как быть с ним? Подмывало ляпнуть, что в его семействе дурачка прятать не стали, но я отлично понимал, чем это закончится. Поэтому сказал, что у него имеется собственная башка, вот пусть парень ею и поработает.

На этом наш привал завершился. Подремать так и не удалось, зато я получил некоторые, пусть и непроверяемые ответы. Вайолетта бормотала, залезая в седло, что не мешало бы хоть раз увидеть сестру или брата и, может, чем-то помочь несчастному родственнику. Ага, как же, стоит тебе выйти замуж, и ты шагу не ступишь без разрешения супруга.

Через пару десятков лиг мы натолкнулись на высокий деревянный столб, напоминающий шибеницу. Только вместо покойника на веревке болтался деревянный кругляк, где еще можно было различить рисунок с бегущим оленем. Кто-то не так давно вогнал в герб Коронаста длинную стрелу. Как по мне, от этого изображение только стало лучше.

— Что за картинка? — спросил Сигон, в очередной раз демонстрируя дремучее невежество.

— Герб Коронаста. — Я устал тыкать графа мордой в дерьмо, поэтому ограничился простым ответом. Заримент Светлейший, герцог Коронаста, просто сдвинут на этих рогатых тварях. Думаю, это как-то связано с тем, что он чересчур часто меняет жен.

Шутку никто не понял, поэтому я просто вздохнул и объяснил, что мы пересекаем границу Коронаста и Ольета, и если не сбились с пути, то до Пона осталось около тридцати лиг. Как мне показалось, наши кони очень внимательно выслушали мое пояснение, сколько им еще предстоит скакать. Особенно внимательным казался Уркаган.

— Что нас ожидает в Поне? — спросила Вайолетта. — Папа один раз упоминал этот город, когда у него были гости, и все мужчины почему-то очень веселились.

— Думаю, все женщины в этот момент выглядели смущенными? — Принцесса удивилась, но согласно кивнула. — Пон — город шлюх.

Сигон недовольно зашипел, но, поскольку никто уже не краснел и не делал большие глаза, мальчишка тут же угомонился. Я же продолжил знакомить спутников с географией. Рассказал про пиратов Слёз Дракона, которые на своих бекасах обирают берега озера. И если деньги просто пропивают, а ценное барахло продают и пропивают, то самых красивых девок везут в Пон.

Почему именно туда? А хрен его знает, так уж повелось. Впрочем, и сами симпатичные молодухи Ольета, не желающие надрываться на картофельных полях, стаями слетаются в тот же Пон. Город буквально живет на шлюхах, и все центральные улицы в нем занимают исключительно бордели и трактиры. Даже гостиные дворы в Поне — лишь приложение к борделям, а не наоборот, как в других городах.

— И мы едем в такое ужасное место? — На физиономии Вайолетты читались омерзение и страх. — Зачем?