Снова вздохнув, я еще раз обвела глазами комнату. Я, конечно, предполагала, что обыскивать комнату в поисках спрятанного предмета не слишком просто, но не думала, что так мало мест, где надо смотреть. Если то, что Хэмильтон подобрал на берегу, действительно орудие убийства, оно все-таки должно быть довольно крупным, чтобы проломить человеку череп. Под ковром не спрячешь. А может, он вообще ничего не прятал? Может, избавился от него на обратном пути, например, выбросил в высокую траву, что растет вдоль лестницы?

Не желая признавать поражение, я прошла в ванную. Там все было так же аккуратно, как в комнате, туалетные принадлежности, как солдатики, четко расставлены на полке – бритвенный набор в кожаном чехле, бритва, одеколон с резким запахом. В аптечке обнаружилось кое-что любопытное – пузырек с очень сильным снотворным. Может, это Хэмильтон опоил меня, подумала я, но, хоть и с неохотой, пришлось признать, что он не единственный на свете способен раздобыть снадобье. В задумчивости я вышла из ванной, совершенно неготовая к тому, что меня ожидало.

– Что ты здесь делаешь?

Я так испугалась, что едва успела подавить крик. В двери, разделяющей комнаты супругов, небрежно прислонившись к косяку, как будто это были наши комнаты, а не чужих людей, куда мы злостно вторглись, стоял Майло.

– Нет, это ты что здесь делаешь?

– По-моему, я первый спросил.

– Как ты попал в комнату миссис Хэмильтон? – Я твердо решила не отвечать на его вопрос, пока не получу ответ на свой. – Дверь была заперта.

– У тебя не было вот этого. – Майло поиграл ключами.

– Ключи от комнаты миссис Хэмильтон?

– Да, ты могла бы и сказать мне, что собираешься сюда. Хотя, судя по всему, моя помощь особо не требуется.

– Эта дверь была не заперта. Где ты взял ключи?

Он улыбнулся:

– У хозяйки.

Это звучало слишком невероятно, даже для Майло.

– Она вручила тебе ключи… в знак приглашения?

– Нет, – признал он, заходя в комнату. – Может, тебе будет трудно в это поверить, дорогая, но попадаются женщины, на которых моего очарования не хватает. Мы болтали сегодня утром после завтрака, и она пожаловалась на сквозняк в гостиной. Я предложил подняться и принести ей шаль.

Я приподняла брови:

– И ты не вернул ключи?

– Я их как бы потерял и взял дубликат за стойкой. Они тут очень предупредительны в том, что касается ключей.

– Ловко.

– Я тоже так думаю.

Я вздохнула:

– Да, но, похоже, здесь пусто. Я не смогла найти ничего, чем можно было бы убить Руперта.

– Может, не там искала?

– Если ты думаешь, что у тебя получится лучше, пожалуйста, ради бога, – раздраженно ответила я.

Я еще очень злилась на Майло, но решила, что комната мистера Хэмильтона не самое лучшее место для выяснения отношений. Майло вразвалку подошел к шкафу и открыл дверцы.

– У нашего друга не такой уж обширный гардероб, – отметил он.

– Большинству мужчин в поездках не нужно такое количество шмоток, как тебе, – отрезала я.

– Ты на меня сердишься, – вдруг сказал Майло, повернувшись ко мне. – А за завтраком была так мила. – Он довольно улыбнулся: – Может, не выспалась? В таком случае, боюсь, винить нужно меня.

Я стиснула зубы, чтобы удержаться от слишком резкого ответа, и вдруг услышала крайне нежелательные звуки. Мы с Майло посмотрели друг на друга и замерли. Хотя я не могла разобрать слов, громкий, зычный голос не оставлял никаких сомнений относительно того, кто стоял за дверью. Мистер Хэмильтон возвращался с обеда.

Я посмотрела на дверь, ведущую в комнату миссис Хэмильтон. Может, еще есть время улизнуть и оттуда выбраться в коридор? Эту надежду тут же убил тихий женский голос – Лариса что-то сказала в ответ. Супруги Хэмильтон в коридоре и сейчас зайдут каждый в свою комнату.

Я в ужасе смотрела на дверную ручку, которая, дернувшись, опустилась вниз. Мистер Хэмильтон заходил в свой номер, и деваться было некуда.

Глава 20

Я часто слышала выражение «в жилах стынет кровь», но до сих пор, пожалуй, такого не испытывала. Я будто вечность стояла окаменев, лихорадочно просчитывая последствия того, что нас сейчас обнаружат.

К счастью, Майло не бездействовал. Плавными, но быстрыми движениями он беззвучно закрыл дверь между комнатами, а потом схватил меня за руку и затолкал в шкаф. Затем залез сам и как раз в тот момент, когда входная дверь открылась, плотно закрыл дверцы.

Шкаф был сделан на славу. В щели не просачивалось ни лучика света, было темно хоть глаз выколи, и тут же стало душно. И еще, как мне пришлось убедиться, по сравнению с тем, что я видела несколько минут назад, внутреннее пространство моментально уменьшилось. Затылком я прижалась к стенке, Майло встал вплотную ко мне лицом. Он оказался слишком высоким для шкафа, поэтому ему пришлось пригнуться и упереться в стенку обеими руками аккурат возле моих ушей. Моя рука лежала у него на груди, и я чувствовала медленное, мерное биение его сердца, заметно отличавшееся от бешеной колотьбы моего.