Читаем Убийство Сэрай полностью

— Я выбрал Девять потому что она была шлюхой и гордилась этим, — говорю я, поворачивая истину так, как нужно, чтобы заставить ее понять. — Я не мог использовать тебя так, как она позволяла мне ее использовать. Потому что ты была и остаешься моим другом. Я надеюсь, ты понимаешь.

— У тебя нет никаких друзей, Виктор. — Она слегка усмехается.

Она окидывает меня взглядом, когда накладывает марлю поверх раны и закрепляет ее края двумя полосками перевязочной ленты. Затем она встает и смотрит на меня задумчивыми зелеными глазами. Я вижу в ее глазах то же самое, что всегда видел, когда приезжал сюда, когда я спал с ней. Возможно, она была одной из тех, кто мог в меня влюбиться, если бы я позволил этому зайти так далеко. Она начала становиться слишком близкой, и я не мог позволить этому случиться. Она всегда была добра ко мне. Она отличалась от других, больше похожих на меня, которых интересует только секс. Потому что что-то большее не только безрассудно, опасно и глупо, но и совершенно неприемлемо.

— Кого ты думаешь одурачить, Виктор? — спрашивает она с игривой, но безобидной улыбкой.

Я натягиваю полотенце обратно на бедра, подоткнув его на талии.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, с любопытством глядя на нее.

Саманта начинает очищать столешницу от остатков бинта и с плеском воды ополаскивает раковину от крови и йода.

— Девушка дальше по коридору, — говорит она. — Изабель. Конечно, мы оба знаем, что это не настоящее ее имя, это не важно. Какого черта ты с ней делаешь? — Она бросает горсть окровавленных бумажных салфеток в мусорную корзину рядом с унитазом.

— Я сказал тебе, — говорю я.— Я просто использую ее до тех пор, пока я не ликвидирую свою цель. После этого она будет сама по себе.

Я никогда не мог полностью одурачить Саманту, но что меня сейчас больше всего поражает - то, что она, кажется, больше знает о том, что со мной происходит, чем даже я. И я не в восторге от этой мысли.

Я взглянул на дверь ванной в нескольких футах от меня, интересуясь, прячется ли Сэрай там до сих пор, слушая все, что между нами происходит. Я знаю, что она там. Я это чувствую. И Саманту необходимо остановить. Прямо сейчас. Потому что я не могу позволить ей забить голову Сэрай теми вещами, которые могут ее смутить. Смутить девушку сильнее, чем уже есть.

— Мне нужно одеться, — говорю я, надеясь увести ее от темы. Я тянусь за своими чистыми боксерами, висящими рядом, но Саманта встает передо мной.

Она скрещивает руки, и прежняя ее улыбка сменяется решимостью.

— Ты не можешь этого сделать. Ты это знаешь.

Я обхожу ее и хватаю боксеры, позволяя полотенцу упасть на пол и наступая на него.

— Виктор, — упорствует она, — ты не можешь быть героем. Не для нее или кого-нибудь еще. Ты знаешь это. То, что ты делаешь, что ты чувствуешь, приведет только к тому, что тебя убьют.

Я выпускаю резинку из пальцев, позволяя ей охватить мои бедра, и Саманта закрывает рот, смотря мне в глаза тяжелым взглядом.

— Ты неправильно оцениваешь, Сэм, — говорю я, глядя на нее. — Ты думаешь, что видишь во мне что-то из-за нее, то, во что ты привыкла верить, что видела во мне что-то из-за тебя. — Я мгновенно жалею о своих словах.

Саманта холодно смотрит на меня, ее пальцы агрессивно вжимаются в ее бицепс.

— Что ты говоришь? То, что ты думаешь, я... — Она больше не может смотреть на меня и ее глаза блуждают около душа. Потому что она знает, я прав. Я не должен был этого говорить, но она не может отрицать правду.

Наконец, она снова смотрит на меня, с болью и признанием в чертах лица.

— Ты прав, — говорит она.— Я всегда так о тебе думала. Я неправильно читала то, что между нами, и увидела то, чего там не было.

Я молчу, позволяя ей закончить, но кажется, это все.

— Я искренне сожалею обо всем, что тебе сделал, — говорю я и имею в виду, что все дело во мне.

Она качает седеющей светлой головой.

— Нет, Виктор, ты все сделал правильно. Ты увидел, что мои чувства к тебе развиваются прежде, чем я о них узнала, и все сделал верно.

Я охватываю руками ее локти, и она слегка расслабляется.

— Я надеюсь, что...

Выпрямила руки, мои руки упали.

— Виктор, — говорит она, — помещая обе руки между нами, — Пожалуйста, не извиняйся за то, что у тебя ко мне нет тех же чувств, которые я испытываю к тебе. Это не то, что ты можешь контролировать, я знаю. И я надеюсь, что ты поверишь мне, если я скажу, что ты всегда можешь мне доверять. Ты - единственный человек в Ордере, которому я доверяю и действительно могу назвать... моим другом.

— Я думал, ты сказала, что у меня нет никаких друзей? — Я слабо улыбнулся.

Положив одну руку обратно себе на грудь, она гладит мое плечо другой.

— Хорошо, может быть, ты просто мне должен, — говорит она, возвращая мне улыбку. Но затем она снова становится серьезной. — И потому как я твой единственный друг, ты должен мне доверять. Послушай меня, когда я тебе скажу, что то, что ты делаешь с этой девушкой, приведет к тому, что тебя изгонят или убьют, или вас обоих.

Я начал застегивать рубашку.