Читаем Убийство Сэрай полностью

— Зачем?— просто спрашиваю я, не зная, как он распорядится этой информацией. Я продолжаю путь и сажусь на кровать, обеими руками высушивая волосы полотенцем. Но делаю я это только для вида; каждой клеточкой я сосредоточена на Викторе и его движениях.

Он не поясняет. И на случай если он решит передумать и снова принять безразличный вид, я заговариваю, пока еще не поздно.

— Что ты хочешь знать?

Я высушиваю полотенцем прядь волос и бросаю его на пол.

Виктор наклоняет голову в сторону, затем соединяет руки перед собой, его локти все еще находятся на ручках кресла.

— Как она познакомилась с Хавьером?

Я задумываюсь на мгновение.

— Не знаю, — отвечаю я. — Я знаю, это было связано с наркотиками и сексом. Так же как она знакомилась с каждым мужчиной, которого она приводила в наш дом. Я мало разговаривала с матерью.

Виктор задумчиво склоняет голову в другую сторону. Чего он ждет? Я рассматриваю его мгновенье, пытаясь понять, что заставило его заинтересоваться моей матерью и, наконец, решаюсь рассказать обо всем. Может быть потому, что мне уже давно нужен был кто-то, кто мог бы выслушать меня. Лидия и другие девочки были слишком травмированы собственным похищением и опытом, полученным в лагере, чтобы я могла довериться им. В их жизнях было намного больше хаоса, чем в моей, намного больше... несправедливости. Я никогда не могла заставить себя разговаривать с другими девочками о своих незначительных проблемах, в то время как их били, насиловали, психологически и эмоционально унижали.

По сравнению с ними я жила в раю.

Я отогнала воспоминания и снова взглянула на Виктора.

— В первый раз, когда я увидела Хавьера, я поняла, что он отличается от других мужчин, которых мать приводила домой. Более властный. Воздух вокруг него был пропитан надменностью. Бесстрашный. Уверенный. Другие мужчины - а их было немало - были мразями. Они не могли дождаться, чтобы пройтись по нашей крошечной комнате мимо меня и начать приставать к матери. Это были отвратительные, ничтожные существа.

— А Хавьер не был? — спрашивает он.

Я качаю головой, теперь уставившись на стену.

— Он был отвратительным из-за того, чем он занимался и как он использовал мою мать, да, но он был слишком профессионалом, чтобы быть ничтожеством.

— Профессионалом? — С любопытством он смотрит на меня.

— Да, — киваю я.— Как я сказала, он был властным. Хотя в то время я не знала, кем он был, но я знала, что он не похож на других. В двенадцать лет я перестала бояться за мать и опасаться, что она может влипнуть в историю. Привыкла к этому. Она всегда могла добраться до дома. Несмотря на то, что она была обдолбана и иногда избита, она никогда не вызывала полицию и не казалась напуганной, поэтому я, также как и она, начала верить в ее безопасность. — Я опять посмотрела на стену, сжимая руками край кровати по обе стороны от себя и втянув голову в плечи. — Но когда я увидела Хавьера, я снова испугалась за нее. Испугалась за себя.

Я встречаюсь глазами с Виктором и продолжаю:

— В тот момент, когда я увидела его, поняла, что моя жизнь кончена. Не знаю, почему и как, но я просто знала. То, как он смотрел на меня. Я знала...

Мой взгляд перемещается на пол, покрытый ковром.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — я снова поворачиваюсь к нему. — Откуда внезапно такой интерес?

Я ловлю его взгляд на цифровом планшете, лежащем на столе рядом с ним. Смотрю на планшет доли секунды, задаваясь вопросом, как много тайн он содержит. Виктор встает из-за стола, и мои глаза следуют за ним, пока он идет ко мне.

— Повернись, — говорит он, стоя надо мной.

Я поднимаю голову и смотрю ему в лицо. Он стоит слишком близко, заполняя мое личное пространство, и это пугает.

— Что?— спрашиваю перепуганная я, предчувствуя худшее.

Он наклоняется, достает спортивную сумку, лежащую между кроватями, и отыскивает там веревку, такую же, какой я привязывала Изель к стулу.

— Повернись, — снова говорит он.

Я яростно трясу головой.

— Нет, — говорю я и отползаю назад по кровати.

Он хватает меня за талию и переворачивает на живот.

— Мне нужно поспать, — говорит он, прижимая колено, хоть и бережно, к моей спине.— Придется потерпеть. Мне жаль.

— Не связывай меня! Пожалуйста! — Я пытаюсь высвободиться, но он хватает мою руку и прижимает к спине. Я борюсь, пинаюсь, извиваюсь, но он слишком сильный. Чувствую себя ланью в лапах льва.

— Тебе жаль!? Тогда не делай этого! Пожалуйста, Виктор!

Он хватает мои запястья, которые удерживает у меня за спиной, сжимает сильнее, и я не могу не думать, что это происходит из-за того, что я назвала его по имени, а не из-за моего сопротивления. Вжимаясь лицом в матрас, я чувствую, как Виктор обматывает мои запястья веревкой и завязывает несколько крепких узлов. Он удовлетворен тем, что я не могу освободиться, встает с кровати и хватает меня за лодыжки. Я подтягиваю ногу и ухитряюсь лягнуть его прямо в живот, но он не обращает на это внимание. Просто смотрит на меня, ловит мою ногу в воздухе во второй попытке лягнуть его и сжимает мои лодыжки рукой.

Слезы текут из моих глаз, и я прекращаю бороться.