Читаем Убийство Сэрай полностью

Я знаю, что она пытается достать меня, но также знаю, что ее слова о наказании Лидии правда, и я уже жалею о своей реакции. Потому что именно это она хотела увидеть. Ситуация меняется к худшему. Она касается не только меня. Мне следовало знать это, до того как я выбралась из того окна. Хавьер и Изель знали как мы стали близки с Лидией за такое короткое время.

Часть меня хочет сдаться и вернуться, но сейчас, когда американец контролирует ситуацию, от меня ничего не зависит.

— Хватит болтать, завяжи ей сзади руки. — Говорит со спины американец.

— Прекрасно. Продолжай. Делай с ней, что хочешь,— говорю я Изель, обходя стул.— Я выбралась. Она нет. Печально, но я ничего не могу поделать с этим. Я не вернусь в это место, даже ради нее.— Надеюсь, она верит, что мне плевать на то, что происходит с Лидией, может быть, тогда они не будут использовать ее против меня.

— Я сказал, хватит болтать.

Непривычное раздражение в голосе американца, хотя и сдержанное, достаточно для того чтобы привлечь внимание обеих. Изель и я одновременно смотрим на него.

Я делаю в точности так, как он говорит, боясь, что в следующий раз он может просто выстрелить мне в ногу, я склоняюсь позади Изель и начинаю связывать ее запястья. Американец наблюдает за Изель по-видимому не моргая, ожидая, что она вскочит и даст ему повод пристрелить ее. Я крепко завязываю ей руки, обмотав веревку три раза, каждый раз делая узел. Один раз веревка защемила ее кожу, Изель откидывает голову в сторону, пытаясь увидеть меня, и в ярости скрепя зубами.

— Осторожно,— огрызается она, и ее длинные черные волосы падают на одну сторону лица. Последний узел я завязываю еще крепче, как только могу. Если бы взгляд мог убивать, я бы десять раз уже умерла.

— Сейчас отойди от нее, — отдает приказ американец.

Он стоит у кровати и достает из-под нее свой длинный чемодан.

Я отхожу в сторону, по кивку его головы назад, продолжаю выполнять его указания и пробираюсь к нему. Одной рукой он хватает меня за запястье, другой свой чемодан и ведет меня до двери. Он опускает запястье лишь для того, чтобы поднять со стола свою сумку и закинуть ее на плечо.

Он оставляет свое черное длинное пальто. Конечно, он понимает это, но у меня чувство, что он специально оставляет его висеть на спинке стула.

— Я убью тебя, если ты так оставишь меня здесь. — Рычит Изель сквозь стиснутые зубы, но в ее угроза слышится больше отчаянье. Она начинает дергаться на стуле, стараясь высвободить руки. — Не оставляй меня так! Как я смогу передать Хавьеру, что ты хочешь, если я застряну в этой комнате?

В комнату проникает солнечный свет, когда американец открывает дверь двумя пальцами руки, занятой чемоданом.

— Ты вскоре освободишься — говорит он и выходит со мной за дверь. — Сообщи Хавьеру, что я свяжусь с ним, пусть он не теряет и не выкидывает номер моего сотового, по которому я звонил ему в последний раз. — Он также двумя пальцами закрывает дверь, и я слышу, как изнутри Изель злым голосом проклинает нас, когда мы покидаем ее.

Он сопровождает меня на пассажирское место, и закрывает дверь после того как я оказываюсь внутри. Капот открывается, и он прячет внутри него свой чемодан и черную сумку.

Я слышу приглушенные выстрелы с улицы, когда он стреляет по двум шинам на каждом грузовике, припаркованным спереди.

Он закрывает дверь с водительской стороны и смотрит на меня.

— Пристегни ремень, — говорит он и отводит взгляд от моих глаз, поворачивая ключ в замке зажигания.

Машина заводится, пока я быстро пристегиваю ремень безопасности.

— Ты стреляешь в женщин, — тихо произношу я.

Он выезжает задом с грязного участка перед странным придорожным мотелем, который больше похож на пятизвездочную хибару.

Американец нажимает ногой на тормоз и снова смотрит на меня.

— Свежие раны, — говорит он и снова приводит машину в движение. — Она будет жить. И ее трудно назвать женщиной. — Он отъезжает, гладкая черная машина поднимает облако пыли позади нас.

В этом смысле он прав. Изель женщина, но она не заслуживает, чтоб с ней обращались как с женщиной и это ее вина.

Пока мы едем по пыльной магистрали, удаляясь от мотеля, американец протягивает руку к консоли между нами и достает маленький черный телефон. Проведя пальцем по экрану, он включает динамик и внезапно голос Изель заполняет машину. Сначала я в замешательстве, но вскоре понимаю, в чем была причина, что он оставил свое длинное пальто в комнате.

Я слышу голос Изель по крошечному динамику.

— Он ушел! Встань и развяжи меня! Быстрее!

Шелестящий звук заглушает ее голос, а затем появляется странный, непонятный шум.

—Убери эти веревки!

Один мужчина выжил?

Я смотрю на американца, чьи глаза сосредоточены на дороге, но его уши слышат голоса, раздающиеся из телефона в его руке. Он знал. Он все время знал, что один из них лежал, притворяясь мертвым. Я вздрогнула при мысли, что перешагивала его тело или проходила мимо так близко, что он мог схватить меня за лодыжку и повалить рядом с собой.