Читаем Убийство-2 полностью

— Скогё не самое лучшее место для симпатичной молодой женщины… — начал швед.

— Я здесь живу, старина. Мне нравятся спокойные, тихие места. Так или иначе, я уже привыкла. Ну что… мы закончили?

Лунд отрицательно покачала головой:

— Нет. Я прошу вас посмотреть несколько снимков.

Она разложила на столе фотографии. Шведский полицейский поднялся со стула, чтобы ему было лучше видно. Лисбет Томсен тоже стала смотреть.

Анна Драгсхольм, изрезанная, привязанная к столбу в парке Минделунден.

Мюг Поульсен, висящий вниз головой, истекший кровью в клубе ветеранов.

Давид Грюнер, сгоревший дотла в своей инвалидной коляске.

Лисбет Томсен молчала, не отрывая глаз от снимков.

— Мы не хотим, чтобы такое случилось у нас на Скогё, — тихо сказал коп. — Помоги ей, Лисбет. Ради твоего дяди, мир праху его. И ради себя тоже. — Он поежился и показал на фотографии. — Уберите их, пожалуйста.

За полтора часа до начала пресс-конференции Эрлинг Краббе потребовал новой встречи. Бук заперся у себя, так как пребывал в смятении. Неопределенность была противна его натуре, и потому он ненавидел себя за нынешнее свое поведение.

Не обращая внимания на трезвонящие телефоны, он мерил комнату шагами. Раньше он достал бы свой любимый резиновый мяч, постучал бы им о стену, чтобы успокоиться и подумать. Но это осталось в прошлом. Он умел предсказать траекторию мяча, когда тот возвращался к нему после удара. И почти всегда безошибочно. К сожалению, в сфере государственного управления делать предсказания гораздо сложнее. Это оказалось намного более смутным, зыбким и скользким делом, чем он думал раньше.

— Краббе теряет терпение, — сказал Плоуг, протягивая ему свой мобильный телефон. — У него есть полное право просить о встрече перед пресс-конференцией.

— Не сейчас, — отмахнулся Бук.

— И что мне ответить ему?

— Скажите, что я говорю по телефону со службой безопасности.

Вошла Карина с большим белым конвертом в руке.

— Что сказал Кёниг? — бросился к ней Бук.

— Я не разговаривала с ним.

— Я же просил! Дайте мне его номер.

Она была в деловом черном костюме, белокурые волосы аккуратно причесаны, ни следа косметики на строгом лице. Что-то не так.

— Выкладывайте, — приказал он ей.

— У Драгсхольм не было романа с Монбергом, — произнесла Карина и бросила на Плоуга извиняющийся взгляд. — Роман с ним был у меня.

Карстен Плоуг застонал. Бук вообще потерял дар речи.

Нервно теребя кончик волос, она присела к столу.

— В тот вечер, когда он встречался с Драгсхольм, я находилась в той же гостинице. Монберг должен был делать доклад и попросил меня зайти, обсудить кое-что по работе.

— Карина, — попытался остановить ее Плоуг. — Прежде чем вы продолжите, попытайтесь понять, что теперь это дисциплинарный вопрос. У вас есть права…

— Да не будьте вы таким ханжой, Карстен! Вы хотите узнать правду? Извольте. У нас была связь, а потом я решила все закончить. Когда он попросил меня приехать в гостиницу, я думала, что он будет уговаривать меня возобновить отношения, но дело было не в этом. Мы встретились с ним в баре, уже после того, как он виделся с Драгсхольм. Он был очень расстроен. И пил слишком много. Мне стало тревожно за него.

Карина положила на стол Бука белый конверт, с которым пришла.

— С собой у него было вот это. Я не видела, что внутри. Мы обсудили какие-то мелочи по работе, потом я уехала.

— А Драгсхольм вы видели? — спросил Бук.

— Нет. И он ни разу не произнес при мне ее имя. Я тогда даже не подозревала, что он с ней знаком. — Она тщательно подбирала слова, чтобы Бук понял все правильно. — Монберг был подавлен. Сначала я думала, что он грустит из-за нашего разрыва. Но нет, в дальнейшем он как будто избегал меня, вызвал только один раз, накануне того дня, когда с ним случился сердечный приступ. — Тонким пальцем она притронулась к конверту. — Он попросил меня отправить этот пакет по почте. Я так и сделала. А сегодня пакет вернули. Монберг указал несуществующий адрес. И не сомневаюсь: он сделал это намеренно.

Бук взял вскрытый конверт и вынул оттуда голубую папку.

— Он получил эти документы от Драгсхольм, когда встречался с ней в тот день, — добавила она. — Я уверена.

Плоуг подошел и заглянул в бумаги через плечо Бука.

— Это материалы по делу об инциденте в Афганистане, — сказала Карина. — Должно быть, Драгсхольм передала ему копию. Там список солдат того подразделения, которых судили.

— Поульсен, Грюнер… Это же те люди, которых убили! — воскликнул Плоуг.

Она поднялась и подошла к ним, достала из папки один лист.

— Обратите внимание, тут есть приписка рукой Монберга: «Приложение к ходатайству о возобновлении дела».

Карина вздохнула, словно исполнила тяжкий долг.

— Вам не придется тратить время и нервы на дисциплинарное расследование, я сама подам заявление об уходе. Не хочу устраивать шумиху. Карстен… мне жаль, что подвела вас. — Она даже попыталась улыбнуться. — Мы не всегда можем управлять своей жизнью. Иногда Слотсхольмен берет верх. С вами все по-другому, я знаю. Но когда находишься с человеком день за днем, с утра до позднего вечера, ты словно… выпадаешь из реальности.