Читаем Убийство-2 полностью

— «Эгир», — кивнул он. — Точно. Она считала, что с ними обошлись несправедливо. Анна особенно страстно ненавидела ошибки правосудия — и не только в армии.

— Простите за то, что вам пришлось пережить по нашей вине, — сказала Лунд, протягивая ему руку.

Он не пожал ее.

— Я сам виноват. Не надо было уезжать, когда я нашел Анну.

— Почему же вы уехали?

— Испугался. Перед этим выпил, не соображал ничего. Было столько крови. Я подумал, что со мной сделают то же самое.

Она молчала.

— Я совсем не такой, как она, — проговорил Драгсхольм. — Анна была храброй, ничего не боялась. А я жалкий трус и сам знаю это.

Затем он коротко пожал Лунд руку и собрался уходить, но передумал.

— Это сделали террористы, о которых пишут в газетах?

— Я не имею права обсуждать ход следствия.

Он внимательно посмотрел на нее и сказал:

— Да. Я тоже не поверил в эту версию.

Глядя, как Драгсхольм идет к машине, Лунд набрала номер Странге.

— Я поговорил с людьми в Главном штабе, — сообщил он. — Они сейчас проверяют, что именно случилось в Гильменде.

— Об этом пока забудьте. Вы получили список группы «Эгир»?

Он обиженно помолчал пару секунд.

— Да. Он передо мной.

— Там указано, кто входил в отряд Рабена?

— Нет, но я смогу это узнать.

— Хорошо. Нам нужно поговорить с кем-нибудь из них.

— Кодмани…

— Пусть служба безопасности тратит на него свое время. Мне нужен хотя бы один из бойцов Рабена.

Объединенный совет созывался на внеочередное заседание в экстренном порядке. В небольшом конференц-зале в фолькетинге собрались лидеры всех партий со своими советниками. Также присутствовала горстка тщательно отобранных представителей средств массовой информации. Аггер вцепилась в Бука с первых минут заседания, требуя объяснений, почему Министерство юстиции никак не отреагировало на сообщение о возможных терактах.

— Монберг принял такое решение из соображений национальной безопасности, — заметил Томас Бук.

— Вы хотите сказать, что нам нельзя доверять?

Бук в отчаянии закатил глаза к потолку. Карстен Плоуг сидел рядом с ним и нервно вздрагивал под напором агрессии, прикрытой вежливыми фразами.

— А что вы скажете об организации «Ахль аль-Кахф»? — спросил Краббе. — Это правда, что ее члены арестованы?

— Некоторых из них сейчас допрашивают…

Краббе перегнулся через стол и громко заговорил в микрофон:

— Прошу отметить в протоколе, что Народная партия требует немедленно запретить эту ужасную группировку!

Бук улыбался, дожидаясь, когда все посмотрят на него.

— Антитеррористический законопроект, который будет обсуждаться в парламенте на следующей неделе, включает меры против всех организаций, которые, по мнению компетентных служб, могут быть опасны. Если «Ахль аль-Кахф» относится к этой категории, то и она попадает в число таких организаций. Если нет…

— Вы уходите от ответа, Бук, — перебила его Биргитта Аггер. — Ваш предшественник считал, что мы имеем дело с терроризмом. Почему же полиция потратила десять дней на допросы мужа убитой женщины?

Хороший вопрос. Томас Бук прикрыл глаза и попытался представить, чем сейчас занимаются его девочки дома, в Ютландии.

— По известным всем причинам Фроде Монберг не в состоянии сейчас предоставить объяснения относительно своих действий. Однако кое-что могу прояснить я сам. — Кивком он указал на Карину, которая обходила стол, раздавая всем копии одностраничного документа. — Я раскрываю эту информацию вам строго конфиденциально и неохотно. Она до сих пор относится к разряду секретных, прошу не обсуждать ее с посторонними и с прессой. Когда вы ознакомитесь с ней…

— Это все игры, Бук, — вставила Аггер.

— Когда вы ознакомитесь с ней, то узнаете, что Монбергу не рекомендовали проводить открытое расследование, так как оно может скомпрометировать нашу военную стратегию в Афганистане и тем самым подвергнуть опасности жизни датских солдат.

Аггер передала листок своей помощнице.

— Это вы так говорите.

— Нет. Так говорят наши собственные советники по безопасности. Или в их мотивах вы тоже сомневаетесь? — поинтересовался Бук. — Ведь мои мотивы вам очевидно кажутся подозрительными.

— Только не прячьтесь за именем своего брата…

Бук грохнул кулаком о стол:

— Мой брат мертв уже шесть лет! Никакие мои действия не вернут его. Но если я смогу уберечь хоть одну датскую семью от боли, которая выпала нам, я сделаю это…

— Тогда верните их домой! — выкрикнула Аггер и пожалела о своих словах сразу, как только они сорвались с ее губ.

— Они там, — произнес Бук, чуя близкую победу. — Как бы вы ни относились к войне, они там. Так скажите же мне. Если бы это письмо оказалось на вашем столе, если бы вы прочитали его и узнали, что любые разговоры об этом деле подвергнут наших храбрых мужчин и женщин смертельной опасности…

Губы Аггер превратились в узкую полоску ненависти. Она подхватила со стола бумаги, не обращая внимания на то, что часть из них посыпалась на пол.

— Вы бы все равно не ослабили своего напора? — спросил Бук. — Невзирая на цену?

Разумеется, ответа не последовало. Аггер вскочила и быстро вышла из зала. Все взгляды вновь обратились на министра юстиции.

— Если больше вопросов нет…