— Отправьте двух человек в Херстедвестер. — Одновременно она протягивала Странге снимок, взятый из кабинета Ярнвига. — Нижний левый угол, — шепнула она ему.

Машина покрылась белой изморозью. Они находились недалеко от гаража, где работал Биляль. Он как раз вернулся туда и наблюдал за тем, как солдаты собирают миномет.

— Что тут?

«Он не глуп, — думала Лунд, — просто не очень внимательный, как большинство людей».

— Рядом с Мюгом Поульсеном, — подсказала она, указывая пальцем место на фотоснимке. — Это его приятель Йенс Петер Рабен. Тот самый, с которым я сегодня говорила в Херстедвестере.

— Так, и что?

С поста долго не отвечали. Ей оставалось только удивляться.

— Это же Анна Драгсхольм! — воскликнул Странге.

— Вот и мне так показалось. Но Рабен заявил, что никогда ее не видел. Конечно, я ему не поверила… — (Дежурный наконец-то ответил.) — Там есть заключенный Йенс Петер Рабен. Срочно доставьте его в управление. — Она подергала ручку автомобиля — закрыто. — Немедленно, прямо в комнату для допросов! Я уже еду. Странге?

Он все всматривался в фотографию, словно не мог поверить своим глазам.

— Странге! — снова окликнула она его. — Дверь!

— Да-да.

Он достал брелок с ключами, нажал на кнопку, открывая замок, потом вернул ей фотографию. Они сели в машину. Лунд по-прежнему держала трубку возле уха, слушала. Когда разговор наконец закончился, она сделала глубокий вздох и обхватила голову руками. Странге с любопытством наблюдал за этой пантомимой.

— Мы не едем в управление, — сказала Лунд.

— А куда?

— В Херстедвестер. Представляете? Вот так знаменитая тюрьма строгого режима, из которой никто никогда не убегал. — (Он недоуменно смотрел на нее.) — Так вот, Йенс Петер Рабен только что подмочил им репутацию. Он сбежал.

4

Вторник, 15 ноября

19:52

Они добрались до тюрьмы за полчаса. Странге вел аккуратно, даже когда торопился.

Херстедвестер был залит огнями, словно океанский лайнер, плывущий в ночи. Выли сирены, лаяли собаки. Тюремная охрана и полиция прочесывали территорию внутри и снаружи в поисках пропавшего Йенса Петера Рабена.

Лунд разыскала начальника охраны, посмотрела на мониторы систем видеонаблюдения, установленные в его кабинете.

— Он должен был пройти в здание больницы, чтобы встретиться с директором. Обычно мы разрешаем заключенным самостоятельно переходить из корпуса в корпус. Это недалеко. — Он постучал пальцем по экрану. — И абсолютно надежно. У нас ни разу не было побегов.

Лунд только глянула на него.

— Понимаете, Рабен не был обычным солдатом, — добавил он, словно оправдываясь.

— И что в нем такого особенного?

— Сами решайте. Рабен ушел через канализационный люк, снял крышку.

Они снова вышли на улицу. Температура еще упала. И люди, и собаки, бегающие по окрестности, выдыхали облачка белого пара.

— Как далеко он мог уйти, по-вашему? — спросил Странге.

— Он передвигается пешком. Его исчезновение было обнаружено почти сразу же. Никаких следов машины мы не нашли. То есть он где-то совсем рядом.

Трое охранников стояли возле открытого люка, один собирался лезть вниз — не слишком охотно. Лунд всерьез подумывала, не пойти ли вместе с ним. Она нагнулась и взяла разводной ключ, лежащий рядом с люком.

— Инструмент ваш или его?

Ей никто не ответил.

— Я хочу видеть его камеру, — заявила Лунд и зашагала обратно в сторону тюремного блока.

В связи с побегом всех заключенных заперли в их камерах. Они колотили кулаками по дверям и радостно вопили. Наконец-то кто-то вырвался на свободу.

Ее привели в крошечную комнату, которую занимал Рабен. Там оказалось уютнее, чем она могла предположить. Все стены Рабен завесил детскими рисунками — своего сына, догадалась Лунд. Тема рисунков одна — солдаты и война. Человечки в зеленом широко улыбаются, поднимая оружие; темные вертолеты с датским флагом сбрасывают с голубого неба парашютистов; огромный воин в камуфляже закидывает бомбами вопящих врагов в тюрбанах, и весь мир взрывается кровью. Была там и фотография Рабена со светловолосым мальчиком двух-трех лет, который смотрит на него с обожанием. Снято в тюремной комнате для свиданий, отметила про себя Лунд. И еще один снимок Рабена, более ранний — с женой. Она молодая, очень красивая и беззаботная. На оборотной стороне Лунд нашла дату пятилетней давности. Рабен же и тогда казался напряженным, сложным человеком.

Лунд заглянула во все ящики стола, перелистала немногочисленные книжки — три военных триллера в мягких обложках, — стоящие на полке. Раскрыла шкаф. Там, примерно на уровне глаз, с внутренней стороны двери была приколота еще одна фотография, на этот раз черно-белая, сделанная, должно быть, целое десятилетие назад. На ней Рабен и его жена совсем юные, счастливые, ее голова лежит на его плече, он щекой прижимается к ее волосам. От снимка исходило мощное сияние любви. От созерцания и размышлений Лунд отвлек шум — появился Странге.

— Канализацию все еще обыскивают, — сообщил он. — Очевидно, он оказался умнее, чем тут думали.

— Что значит — не был обычным солдатом? — спросила Лунд.