Читаем Убийство-2 полностью

— Я прошу вас покинуть мой дом.

Его чопорность вновь вернулась, скрыв все неожиданные глубины, которые обнажились перед Буком на несколько минут.

— Господи! — Бук едва не сорвался на крик. — Вы сделали ровно то, чего от вас ждали. Вы помогали не тому человеку. Вы выслуживались перед мерзавцем, который был истинной причиной гибели вашего сына…

Все случилось внезапно и быстро, Бук ожидал чего угодно, но только не пощечины. Это напоминало вызов на дуэль. Или плевок между рассорившимися детьми. Он прикоснулся к щеке. Боли почти не было, но крайней мере физической.

— Наказание понесли те люди, которые были виновны. — Плоуг вытянул вперед руку. — Будет лучше, если вы уйдете. Я настаиваю.

За стеклами очков в консервативной роговой оправе блестели слезы.

Томас Бук взял со стола ковбойский роман, не понимая, зачем он вообще давал Плоугу такую книгу, когда даже сам уже много лет не увлекался подобной литературой. Слишком много героев и злодеев. Слишком много черного и белого без всякого намека на полутона.

— Доброй ночи, — сказал он и вышел на темную холодную улицу.

Рабен снова сидел в комнате для допросов напротив той же женщины-адвоката. По ее лицу нельзя было понять, сердится она на него за побег от полицейских в больнице или довольна тем, что он оказался прав. Так или иначе, но ему было все равно. Теперь рядом с ним Луиза. А на столе соглашение, более выгодное, чем первое, хотя и предполагающее ряд условий.

— Думаю, на этот раз никто не будет сомневаться в вашем рассказе, — говорила адвокат. — Но остается еще один очень важный вопрос. Вы должны отказаться от своих показаний против офицера полиции.

Его рука была заново перебинтована. Луизе смыли кровь с лица и обработали ссадины от удара.

Рабен молчал.

— Теперь очевидно, что все ваши утверждения были правдивыми. А это значит, что вы провели два года под арестом за то, чего не совершали. Я надеюсь, что мне удастся зачесть этот срок в счет наказания, которое определит суд за ваши недавние правонарушения.

— Вы хотите сказать, что я свободен? — спросил он. — И я могу пойти домой? Увидеть сына?

— Разумеется, вы можете увидеть сына, но до судебного слушания вам придется находиться под стражей. Это продлится не более одной-двух недель.

Он сверкнул на нее глазами.

— Вы ведь так долго этого ждали, Рабен! — воскликнула адвокат. — Ради бога, наберитесь терпения. Я уговорила полицию, чтобы вас поместили в Хорсерёд. Это открытая тюрьма. Место довольно приятное, насколько это возможно для мест заключения. — Она взглянула на Луизу. — Вам предоставят семейный номер в гостинице при тюрьме, и вы сможете часто видеться в эти несколько дней. Как я говорила, это неделя или две, максимум три. После чего я добьюсь вашего освобождения, поначалу под залог. Думаю, полиция не станет возражать.

— Йонас… — прошептал он.

— Кроме того, я советую вам подать иск на возмещение морального вреда. Суд будет на вашей стороне, и вы сможете рассчитывать на довольно приличную сумму.

Она положила на стол лист бумаги. Рабен взглянул: его показания о том, что Странге и был тем офицером из Гильменда.

— Но самое главное… Вам необходимо подписать официальный отказ от обвинений в адрес полицейского. До тех пор, пока с этим не покончено…

Он посмотрел на Луизу.

— Вы не могли бы оставить нас вдвоем ненадолго?

— Конечно, — кивнула адвокат и вышла.

Рабен повернулся к уставшей, измученной женщине, сидящей рядом, не замечая ни ее испачканной одежды, ни разбитого лица.

— Если мы хотим… — начал он.

Она положила голову ему на плечо, взяла его за руку.

— Я сделаю все, что они просят, — прошептал он, целуя ее темные волосы. — Все, что…

— Главное, чтобы ты вернулся домой, а остальное…

Его грубые пальцы солдата прикоснулись к ее щеке. Они были слишком жесткими для нее, слишком шершавыми, слишком грязными от той работы, которую он выполнял. Но Луиза никогда не тяготилась этим. Она подняла к нему заплаканное лицо, приблизилась губами к его рту, замерла.

Поцелуй был кратким и неуклюжим. По-другому он целовать не умел. Все, что было между ними хорошего, всегда исходило только от нее, а она даже не догадывалась об этом. Рабен мог дать только себя, свою любовь, свою преданность. И однажды вдруг все пошло не так.

Теперь все будет по-другому, думал он, сжимая ее в объятиях и чувствуя запах мокрой земли, которым пропитались ее волосы после тех страшных часов в заброшенном бомбоубежище.

Рабен еще раз поцеловал жену, потом встал, морщась от боли, дотянулся до листка со своими показаниями и разорвал его, бросив обрывки на пол.

Ярнвиг занял свое прежнее место в Рювангене. Штаб восстановил его и в звании, и в должности. Согарда отправили во внеочередной отпуск перед началом расследования его действий в отношении подчиненных. Его место занял новый майор — веселый добродушный южанин.

У них даже не было времени толком поговорить. Ярнвиг не отходил от телефона, вел долгие переговоры с лагерем «Викинг» в Гильменде и с различными инстанциями в Дании, добиваясь немедленного пересмотра дела по инциденту с отрядом Рабена.