Читаем Убийство-2 полностью

Операционная находилась в общем помещении и была просто отгорожена занавесками. Под потолком одна яркая лампа, две медсестры в белых костюмах, хирург в зеленом. На столе человек, на его лице маска, глаза закрыты, он без сознания, в теле зияющая рана. Краска на стенах облупилась, и ее уже трудно было назвать белой. На окне рваная тряпка; сквозь дыры пробивался белый свет зимнего солнца.

— Хольст? — окликнула Лунд человека в зеленом, когда он отошел от операционного стола и дал указания медсестрам. — Мы…

— Я знаю, кто вы. Подождите снаружи, минут пятнадцать. Потом мы сможем поговорить.

Они дожидались его в полутемной маленькой комнатке со сводчатым потолком. Странге разрешил ей снять каску. Бронежилет остался на месте. Прошло целых тридцать минут, прежде чем Хольст появился. Он сорвал с шеи маску, швырнул ее в урну в углу, стал мыть руки в раковине.

— Мы хотим знать, что вы делали в Копенгагене, — сказала Лунд, разглядывая его.

— Ездил в отпуск. Недели на три. Или на месяц, что-то около того.

Хольст сел. Крупный, неулыбчивый человек с лицом угрюмого подростка, он лишь отдаленно напоминал своего погибшего брата. Война наложила на него отпечаток жесткости, грубости и заметной усталости. И уж во всяком случае, он был больше похож на солдата, чем Себастиан.

— Чем обязан? — спросил он, вынул из ящика стола пачку сигарет и закурил, выдувая дым в сторону окна.

— Где вы были? — спросил Странге.

— Вам-то что за дело?

— У нас есть ордер на ваш арест. Советую вам отвечать на вопросы, в противном случае сегодня вечером вы полетите с нами.

Он явно удивился.

— Мне просто нужно было побыть одному, вот и все.

— Вы не разговаривали со своим отцом? — спросила Лунд.

— Практически нет. Я же сказал. — Он отодвинул к центру стола лежащие там бинты, лекарства, стетоскоп. — Может, хотя бы скажете, кого я, по-вашему, убил? Просто из вежливости.

Она достала из сумки снимки: Анна Драгсхольм, Мюг Поульсен, Давид Грюнер, Лисбет Томсен, Гуннар Торпе.

Хольст взял в руки фотографию Драгсхольм.

— Остальных я вроде узнаю. А это кто?

— Где вы были? — повторила свой вопрос Лунд. — Что делали?

— Я хирург. И занимаюсь тем, что спасаю людей, а не убиваю их. Могли бы позвонить, незачем было лететь в такую даль.

Лунд забрала у него фотографию и положила обратно на стол.

— Эта женщина хотела доказать, что солдаты Рабена невиновны. Два года назад вы пытались спасти своего брата. Мы видели его запись на видеокассете, где он говорил о Рабене. — Она вынула еще один снимок — тот, на котором лица бойцов отряда были перечеркнуты крестами. — Вот это мы нашли в мусоре, который вы выбросили, когда съезжали со съемной квартиры на Исландс-Брюгге.

Он посмотрел на лица и на кресты.

— Вы думаете, что в смерти Себастиана виновен Рабен? Анна Драгсхольм хотела добиться пересмотра приговора.

— Я даже не знаю, кто эта женщина…

Хольст раздавил окурок. В комнату зашел кто-то из персонала, но он лишь молча махнул рукой.

— Нам известно, что вы пытались встретиться с Рабеном, — продолжил Странге. — Он отсылал ваши письма обратно.

— Вот как?

— Начинайте говорить, — сказала Лунд. — Мы проделали большой путь и не собираемся возвращаться с пустыми руками, уж поверьте.

— Вы напрасно теряете время. Я никого не убивал. Почему…

Странге, чертыхнувшись, грохнул кулаком по столу. Эта вспышка была так внезапна, что Лунд вздрогнула.

— Хватит чушь молоть! У вас была их фотография, и вы вычеркивали их одного за другим.

— Просто игра такая, — спокойно ответил Хольст, пожимая плечами. — Чтобы время скоротать.

— Вы были на дежурстве, когда сюда привезли вашего брата, — сказала Лунд, обводя рукой убогое помещение.

Он отвел глаза.

— Смотреть на раненых и убитых тяжело, даже если это чужие люди. Но когда среди них видишь родного брата…

— Да, да! Я понял вашу мысль!

— Затем вы узнали, что в гибели Себастиана винят Рабена и остальных. Они остались живы, а Себастиан в могиле.

Хольст направил на нее длинный бледный палец.

— Мой вам совет: держитесь подальше от героев, — произнес он тихим, полным муки голосом. — Вокруг них гибнут люди.

— То есть смерть вашего брата на совести Рабена?

— Да! — выкрикнул он. — И надеюсь, что этот мерзавец будет гореть в аду. Но…

Они ждали. Хольст долго молчал.

— Ладно, слушайте, — начал он. — Рабен был командиром. Не существует закона, который наказал бы его за то, что он загнал мальчишку вроде Себастиана в то гадючье гнездо. Он был вправе сделать то, что сделал. И что мне оставалось? — Хольст мрачно усмехнулся. — Только устроить всем небольшой сюрприз. Среди тел и фрагментов, которые в тот день привезли из деревни, была лишняя часть. Рука.

Его глаза смотрели вдаль — в прошлое.

— Я подумал, что если об этой руке узнают там, в Копенгагене, то возникнут вопросы, и гибелью наших парней займутся всерьез. Тут ходило много слухов. Как убили целую семью местных.

— Вы думаете, это сделали бойцы Рабена? — спросил Странге.