Читаем Убийство-2 полностью

— Черт бы вас побрал, Бук, — раздался наконец возмущенный голос. — Это уже чересчур. Если хотите поговорить со мной, позвоните моему секретарю. А сейчас, если позволите, я бы хотел остаться один.

— Заключение врачей, в котором говорится о лишней руке, было отправлено по факсу в августе, — сказал Бук, все еще стоя на четвереньках и заглядывая под дверь. — А исправленный отчет прибыл только в октябре!

— В октябре? — переспросил Краббе.

Бук положил желтую папку в щель под дверью.

— Вы понимаете, что это значит? — спросил он, просовывая документы невидимому Краббе. — Вот, первым идет отчет, где предполагается убийство мирных граждан.

К полу протянулась рука и забрала наверх папку.

— Что, никак не хотите смириться с мыслью об отставке?

Бук встал на ноги, оглядывая дверь и прикидывая, насколько крепок замок, если вдруг понадобится открывать ее силой.

— Ничего подобного. Просто я хочу знать правду, и вы тоже. Понимаете, о чем я? Несмотря на первое заключение, никто палец о палец не ударил целых два месяца. Два месяца!

Он стукнул кулаком в дверь. Ему самому было тошно от своего поведения, но он уже не мог сдерживаться.

— Значит, не было никакой срочности, — отозвался Краббе. — Это рука смертника.

Прежде чем Бук успел ответить, дверь кабинки распахнулась, Краббе вышел и направился к раковинам.

— Почему никто ничего не сказал за все это время? — возмущенно спросил Бук.

Он двинулся вслед за Краббе и встал рядом, наблюдая, как тот тщательно намыливает руки и долго моет их под горячей водой.

— Когда пришло первое заключение, Грю-Эриксен предлагал увеличить финансирование армии, чтобы отправить в Афганистан еще больше наших военных. — Бук ткнул пальцем в бумаги, которые Краббе положил на край раковины. — Вот здесь и здесь, посмотрите сами. И средства были выделены без лишних споров в октябре, когда парламент вернулся с каникул.

Краббе скосил взгляд на документы.

— Вы и ваша партия голосовали за это, — продолжал Бук. — И я тоже. Как вы думаете, наш энтузиазм бы поубавился, если бы мы узнали о бесчинствах наших солдат?

— Нет никаких доказательств. Это только домыслы. — Краббе вернул ему папку. — Я не верю, что Грю-Эриксен манипулирует всеми нами…

— Как раз это он и делает, черт возьми! Сами посмотрите!

Краббе поднес ладони к сушильному аппарату.

— Идите, голосуйте за еще более жесткие меры, раз вам так хочется. Но в результате пострадают невинные люди. Те несчастные иммигранты не убивали наших людей. Это кто-то…

— Кто? — спросил Краббе.

— Не знаю. Кто-то из своих. Я прошу у вас помощи. Думаю…

— Мы столько работали ради этого…

— Краббе! — твердо сказал Бук. — Давайте говорить начистоту. Почти все, за что вы выступаете, я ненавижу. Уверен, по отношению к моим убеждениям вы испытываете то же самое. Но я знаю одно… — Он помахал толстым пальцем перед носом Краббе. — Вам не нравится, когда вам лгут. И вам не нравится, когда вас используют. — Он поднял руку с желтой папкой. — Вот видите, — сказал он. — У нас есть кое-что общее. И теперь вопрос только в том…

Краббе внимательно слушал.

— Что нам с этим делать?

Торжественная церемония в честь отправки нового подразделения завершилась, и Торстен Ярнвиг стоял перед актовым залом и смотрел, как бойцы прощаются с семьями. Согард тоже был здесь.

— Кажется, они уезжают с хорошим настроем, — сказал он, подойдя к полковнику.

— Вы не говорили мне, что за пять дней до вылазки Рабена у нас были радиопереговоры. — Ярнвиг швырнул документы на капот джипа Согарда. — Мне пришлось самому проверять все записи, час за часом.

Он был в ярости, и недоумение на лице майора его не успокоило.

— Что непонятного? — рявкнул он и стукнул кулаком по бумагам на капоте. — Два года назад в августе нам поступило сообщение. Я тогда был в Кабуле.

Согард взял с машины записи.

— За пять дней до инцидента.

— Да, я понял, — пробормотал майор и стал переворачивать страницы.

— Оно было от отряда спецназа. В сообщении ни номера подразделения, ни имен.

Согард потряс головой:

— Ничего не понимаю. На что вы намекаете?

— Намекаю? — вспыхнул полковник. — Да тут черным по белому все написано. Всего в тридцати километрах от той деревни, где застрял Рабен, действовало подразделение спецназа.

— Я никогда не видел этого сообщения.

Он положил бумаги обратно на капот.

— Вы оставались старшим офицером на время моего отъезда. Все радиосигналы фиксируются в штабе командования…

— Говорю же вам, я впервые вижу это.

Вновь кулак Ярнвига грохнул по капоту.

— Все записано, Согард! Даже если вы спали на посту, в чем я сомневаюсь, и пропустили этот конкретный сигнал в момент его получения, потом вам пришлось разбираться с рапортом Рабена. Он утверждал, что рядом с нами действует кто-то из спецназа. Мы не поверили ему, потому что вы… — Ярнвиг ткнул пальцем в его сторону, — вы сказали, что там никого не было.

Согард молчал.

— Вы сказали, что им мерещатся призраки.

— Да. Но это не доказывает, что он не врал.