Читаем Убийство-2 полностью

— Я был так… так сердит, — говорил он, с трудом ворочая языком. — Потому что я думал, что среди останков нашлась лишняя рука. И это стало бы доказательством. Но… — Голос Бука зазвучал громче, будто громкость могла помочь уловить смысл в его словах. — Но, понимаете ли, лишней руки-то не было. Вот так. Она оказалась не лишней, так написали в новом заключении. — Его пальцы шарили в воздухе, пока правая рука не нащупала бокал с крепким пивом. Он с жадностью опрокинул его в рот. — Эта рука оторвалась от террориста-смертника. Вот что случилось… — сказал он, надувая щеки и издавая громкий звук: — Бах! — Он покивал своей невольной аудитории. — Да-да. И все.

Он умолк. В зале, где проходил прием, началась какая-то суета. Высокий, похожий на телохранителя человек с очень серьезным лицом, который прохаживался среди гостей, уже давно приглядывался к Буку. Теперь он посмотрел на него с особым вниманием. Затем среди расступившейся толпы появилась Карина. За ней маячила тощая фигура Карстена Плоуга.

— Привет, привет! — обрадовался Бук. — Идите сюда. Выпейте пива. Попробуйте кимчи!

Двое его помощников подошли ближе.

— Я как раз рассказывал своим новым друзьям о руке. — Его толстые щеки опять надулись. — Ба-бах!

Он обернулся к полукругу притихших людей, сидящих на стульях напротив него.

— Это мои коллеги. Плоуг и Карина. Кимчи!

Плоуг натянуто улыбнулся и поманил министра рукой.

— Что? — спросил тот.

— Пойдемте, Томас, — сказала Карина. — Вам пора домой.

Бук встал с пола, улыбнулся, отряхнул с груди крошки.

— Еще одно пиво и кимчи, — заявил он и направился на нетвердых ногах к буфету.

Карина и Плоуг подошли к нему.

— Мы должны снова встретиться с Конни Веммер, — сказала Карина.

— Кимчи, — ответил Бук, чуть ли не насильно вручая ей маленькое блюдце с пахучей капустой.

— Я не хочу кимчи! — сказала она очень громко. — Россинг подставил вас, вы еще помните об этом?

— Дело не кончено, — вставил Плоуг.

— Делу конец, и мне тоже, — буркнул Бук.

— Томас! — Карина говорила на повышенных тонах. — Рабена задержали. Он ранен, но жив. Мы можем разузнать…

— Нет! — крикнул Бук. — Завтра я подаю в отставку. Умоляю, дайте мне уйти тихо!

Карстен Плоуг отвел его в сторонку, заставил сесть, затем устроился на соседнем стуле. Поправил галстук на его шее. Уставился из-под очков на потное лицо министра.

— Вы сдаетесь? Сдаетесь? — спросил он с издевкой. — Как вам не стыдно? После всего, что мы сделали?

— От нас утаивается что-то очень важное, — добавила Карина. — Вы знаете это.

Плоуг поднял с пола пиджак Бука и вернулся с ним.

— Мы слишком далеко зашли, чтобы разворачиваться, Томас. Нужно сохранять спокойствие. Вести себя осмотрительно…

Бук затряс своей большой головой, вскочил на ноги.

— Хватит, Плоуг! — закричал он с неожиданной яростью. — Признаемся: эта задачка нам не по зубам. Мы не справимся…

— Ничего подобного, — возразил Плоуг. — Вы просто устали, расстроены. Давайте вернемся в кабинет и все обсудим.

— К черту кабинет! — прорычал Бук. — К черту Слотсхольмен!

В зале стало тихо.

— Что мы можем? Посмотрите на себя! Да вы, Плоуг, понятия не имели, что делал Монберг. В его омуте такие черти водились… А вы… — Толстым пальцем он ткнул в сторону Карины. — А вы вообще с ним спали! Черт побери!

Он заморгал, не понимая, как такое сорвалось с его языка.

— Прошу вас, не уходите! — закричал Бук. — Простите меня! Вернитесь… Пожалуйста…

Он снова упал на стул, схватился за бокал. Как ни странно, больше всего сейчас его занимал вопрос, не съесть ли еще кимчи.

К нему подошел тот самый человек, похожий на телохранителя; в руках он держал пальто. Бук понял, что это его пальто.

На улице было холодно. Он не сразу догадался, в каком районе находится.

Потом память немного прояснилась, и он вспомнил, кто жил здесь неподалеку. Эрлинг Краббе.

В ближайшем кафе он выпил две чашки эспрессо и уже примерно к полуночи направился к дому Краббе. Подойдя к крыльцу, он надавил на кнопку звонка.

Ждать пришлось довольно долго, но палец он так и не отпустил.

— Хватит! Хватит уже! — послышался издалека знакомый голос. — Да иду я, иду.

— Эй! — орал Бук, прижимая лицо к глазку в двери. — Открывайте!

Наконец с той стороны на него уставился глаз.

— Боже мой, Бук? Что вы здесь делаете?

— Нам нужно поговорить, Краббе. Честно. И это срочно. — Он помолчал. — И еще… еще мне надо в туалет.

Краббе впустил его, проводил в ванную, затем пригласил в красивую современную кухню. Там он поставил перед министром стакан молока, достал сыр и крекеры.

— Угощайтесь! — сказал он. — Вам, похоже, не помешает подкрепиться.

Бук был слишком пьян, чтобы верно судить о происходящем, но все же отметил для себя, что Эрлинг Краббе не злорадствует, видя его в таком ужасном состоянии.

На дверце холодильника висели фотографии. Очаровательная азиатка с двумя детьми. Похожа на тайку.

Держа в руке стакан молока, Бук разглядывал снимки.

— Мы тоже об этом думали. Мы с женой.

— О чем думали? — спросил Краббе, аккуратно нарезая кофейный пирог.

— Взять няню.

— Это моя жена, — сказал Краббе.