Она неслась вдоль трехполосной дороги, застроенной сплошными рядами домов, на каждом шагу ощупывая конверт за поясом, деньги в карманах, поглядывая через плечо. В такую непогоду на улицах никого, никто ее не видит. Движение и бьющий в лицо дождь сделали свое дело – голова слегка прояснилась, начала соображать.

Поднимаясь в горку по направлению к Дайалс, Эбби повернула направо на жилую улицу поблизости от вокзала. Отступила подальше, чтобы ее не было видно с дороги, понаблюдала за проезжавшими автомобилями и грузовыми фургонами, перескочила через Бэкингем-роуд на другую улицу прямо перед вокзалом. Пролетела по ней, пересекла Нью-Ингленд-Хилл и снова принялась взбираться на холм по лабиринту улиц, застроенных жилыми домами, среди леса щитов с рекламой недвижимости.

В боку закололо, она остановилась, пошла дальше шагом, тяжело дыша и обливаясь потом. Дождь почти совсем прекратился, подул сильный ветер, приятно охлаждая лицо.

Голова наконец прояснилась, словно потрясение от газетной статьи в «Аргусе» прорвало плотину. Целеустремленно направляясь к месту назначения, Эбби держалась окольных улиц, постоянно оглядываясь в поисках голубой, коричневой, любой другой машины с двоими мужчинами на передних сиденьях.

Видел ли Рики «Аргус»? Опубликовано ли сообщение в других газетах? Наверняка должен видеть. Где бы он ни был, у него есть газеты, радио и телевизор.

Эбби заскочила в газетный киоск, быстро пролистала кое-какие ежедневные общенациональные издания. Информация нигде еще не перепечатана. Купила номер «Аргуса», остановилась перед киоском, долго вглядывалась в мужское лицо на первой странице, испытывая полное смятение.

Потом, не сходя с места, прочитала статью с начала до конца. Пробелы в прошлом Дэйва заполняются. Умолчание, уклончивые ответы, быстрая смена затронутых тем… Объясняются и намеки Рики, который допытывался, хорошо ли она знает Дэйва.

Хорошо ли его знает Рики?

Эбби сделала несколько шагов, села на мокрую ступеньку, обхватила голову руками. Никогда в жизни так не боялась. Не только за мать, но и за свое будущее.

Жизнь – игра, постоянно твердит Дэйв. Постоянно напоминает, что это игра. С игры все начинается.

С той или иной игры.

«Главное в жизни не жертвы, Эбби. Главное – победители и проигравшие».

Глаза вновь затуманили слезы. В ушах звучал жалобный голос матери. Она набрала ее номер, потом номер Рики, но не получила ответа.

Перезвони. Пожалуйста, позвони. У меня есть предложение.

Через несколько минут встала, поднялась на холм, пошла вдоль улицы, по которой за металлическим ограждением тянутся железнодорожные рельсы линии Лондон–Брайтон. Спустилась по каменным ступеням в короткий туннель, направилась к билетной кассе станции Престон-парк.

Маленькая пересадочная станция, забитая в часы пик, в остальное время дня пустует. Если за ней следит полиция, то, заметив ее в центре города неподалеку от брайтонского вокзала, там и будет ее поджидать, а не здесь.

Жизнь – игра.

Эбби изучила расписание, выбрала маршрут до Истборна, минуя брайтонский вокзал, и дальше до аэропорта Гатуик, согласно новому формировавшемуся плану.

Неожиданно запищал телефон. Она выхватила трубку, отчаянно надеясь, что звонит Рики. Нет. Поступило следующее сообщение:

Эбби вдруг сообразила, что не ответила на предыдущее послание. Немного подумала и написала:

Когда через несколько минут входила в вагон поезда, мобильник опять запищал.

Она села на свое место, охваченная такой дрожью, что не сразу смогла подобрать ответную цитату. Вместо этого настучала одну строчную букву «х».

Потом слепо уставилась в окно на меловые откосы с обеих сторон, пока поезд уносил ее от станции. Все ее существо объял ледяной темный ужас.

106

Октябрь 2007 года

Рой Грейс отошел от стойки администратора и оказался в вестибюле отеля «Марриот», прохладном и тихом, почти в духе дзен. Все кругом новое, свежее. Настольные лампы напоминают перевернутые бокалы для мартини. Длинные изящные стебли в хрупких белых вазах на черных столиках отличаются столь идеальным изяществом, что кажутся сконструированными, а не выращенными.

Трудно поверить, что этот отель, стоящий на самом краю Граунд-Зеро, жестоко пострадал 11 сентября. Кажется, будто он, величественный, прочный и несокрушимый, всегда был здесь и будет.

Неподалеку от серьезно беседовавших мужчин в темных деловых костюмах с галстуками стоял на красном ковре, расстеленном посреди кремового мраморного пола, Пат Линч в повседневном зеленом жилете поверх черной футболки, синих джинсах и крепких черных башмаках. Из-под мышки выпирал пистолет.

Пат махнул рукой:

– Передохнул, почистил перышки? Деннис рядом в машине. Мы готовы.