Читаем Убейте прохожего! полностью

Парень встал. Он сказал, что у него есть задание, начальство, которое дало ему это задание, потом еще что-то… Не дослушав, Виктор демонстративно повернулся к нему спиной и, обращаясь к Анечке, попросил напомнить: где у них записаны телефоны других фирм, занимающихся дизайном. Парень тут же извинился за то, что его неправильно поняли.

Пообещав приехать в другое, удобное для всех время, он торопливо поблагодарил присутствующих за доставленное удовольствие от общения. Попрощался и быстро вышел.

– Странный тип! – бросил в сторону закрывшейся двери Коновалов. – Серьга, косичка, косынка, «Интерьер-сервис»… Терпеть не могу!

Романов возразил, сказав, что фирма «Интерьер-сервис» одна из наиболее крупных и уважаемых фирм в городе, а ее сотрудники, насколько ему известно, профессионалы высокого уровня. Потом внезапно вспомнил о том, что давно хотел сделать ремонт в своей квартире, да не знал как, и выбежал вслед за дизайнером.

– Ты хочешь перестроить дом? – обращаясь к Виктору, спросила бабушка.

– С чего ты взяла?

– Ну как же? Проект! Реконструкция!

– Да нет! – Виктор махнул рукой. – Это просто слова такие. А на самом деле, ничего серьезного.

Бабушка не поверила. Сказав, что дядя Толя вложил в этот дом не только миллионы денег, но и частичку своей души, она в категоричной форме потребовала сохранить в нем следы его пребывания.

– Вот умру – тогда и делай что хочешь. А пока…

А пока она жива, Виктору, значит, нельзя делать ремонт в доме, где в трещинах потолка, по-видимому, хранится память о ее родном брате, мои родители не имеют права трогать в переполненном шкафу вещи, принадлежавшие покойному дедушке, а я, соответственно, не могу пить, курить, водить подружек…

Кстати, пока не умерла бабушка, ночевать вне дома мне тоже категорически запрещено.

Романов вернулся через пять минут. Сел за стол, помахал ладонью возле лица и выдохнул:

– Жарко тут у вас!

У нас было действительно жарко. Радиаторы отопления, скрытые за тонкой шторой, раскалились до такой степени, что я чуть не ожег пальцы, нечаянно прикоснувшись к ним.

Увидев это, Виктор довольно улыбнулся.

– Это я велел Михаилу натопить! – похвастался он.

Нашел, чем гордиться, идиот! Хотел ему сказать, что в тридцать два года не уметь пользоваться газовым котлом теперь уже своего дома – первый признак умственной деградации, да передумал – не хотел накалять обстановку.

Предложил:

– Может, окно откроем?

Разгоряченный после выпитого коньяка Романов поддержал меня. А Анечка нет. Покосившись на кресло, в котором еще вчера сидел Рыльский, она высказала опасение, что в окно может кто-нибудь влезть.

– Кто? – рассмеялся Виктор. – Дядя Максим? Брось! Он уже давно грызет глотки где-нибудь километрах в ста отсюда!

– А вдруг он вернется?

– Не вернется! А если вернется – ему же хуже будет! Ты меня знаешь! Я ведь колья точил не для того, чтобы Михаил к ним саженцы подвязывал! Правда, – тут Виктор бросил на Романова уничижительный взгляд, – они недостаточно остры для серьезных дел, но ведь и грудь русского упыря небось тоже не железная! Я правильно говорю?

Я сказал: правильно. И добавил:

– За исключением того, что упырь Рыльский, по мнению Василия Сергеевича, Константина зубом не трогал.

Не знаю, возможно, с моей стороны было не совсем этично передавать слова, сказанные в приватной беседе, да к тому же не совсем трезвым человеком, но уж очень в этот момент мне хотелось осадить Виктора. Смотреть на то, как он с важным видом несет откровенную чушь, было выше всяких сил.

Бабушка всплеснула руками.

– Что я слышу! Вы действительно так сказали? – обратилась она к Романову.

Пьяно улыбнувшись, Романов ответил: да.

– Объясните! – потребовал Коновалов.

– А чего тут объяснять? Вы, как я понял, считаете Рыльского упырем единственно на основании показаний Анны, которая видела, как он то ли пил кровь Константина, то ли, как только что выразился Виктор Анатольевич, грыз ему глотку. А между тем, хочу напомнить, что, по свидетельству экспертов, Константина убили обычным кухонным ножом, который убийца держал в правой руке!

– Да, это так, – после секундного замешательства согласился Коновалов. – Но ведь Рыльский мог сначала убить Худобина ножом, а уж потом…

– Уверяю вас, – приложил ладонь к груди Романов, – он его не только не грыз, он его даже не убивал!

– Почему вы так решили?

– Потому же, почему Виктор Анатольевич не мог убить своего брата, а именно, из-за отсутствия отпечатков пальцев на бокалах из-под коньяка… Давайте рассуждать логично, – предложил Романов. – Если убийца стер свои отпечатки с бокалов, это значит, он брал их в руки! Так?

– Ну, так.

– Что, в свою очередь, указывает на то, что убийца, перед тем как заколоть Константина, скорее всего, пил из них! Правильно?

– Ну и что? – спросил Коновалов. – Что это доказывает?

– А то, что Максим Валерьянович в принципе не мог оказаться в данной ситуации! – воскликнул Романов. – А не мог он оказаться в ней потому, что, в отличие от меня, грешного, не пьет! То есть совершенно! Он, уверяю вас, серьезно болен! И я, кажется, догадываюсь чем!

– И чем же? – спросил Виктор.