Читаем У стен Москвы полностью

У стен Москвы

«Когда я приехал в госпиталь, он был без сознания. Медсестра сделала ему укол. Я сел возле него и стал ждать. Он долго не приходил в себя, только ворочался в постели, произносил мужские имена, кому-то приказывал держаться, не отходить… Потом неожиданно я услышал женское имя. Это было Ваше имя, Наташа. Ваше… Он несколько раз произнес: «Наташа… Наташа… Наташа-а-а!..» Когда он, уже под вечер, пришел в себя, я спросил его: «Что это за девушка, имя которой ты упоминал в бреду?» Он не хотел говорить; потом все же коротко рассказал, как познакомился с Вами на школьном вечере в Москве.

Месяц назад Кожин выписался из госпиталя и приехал в нашу часть. Я не узнал его. За то время, как я не видел его, он сильно изменился — стал задумчивым, хмурым. Я решил, что на него так угнетающе подействовала война. Оказалось, это не совсем так. Кроме войны, кроме нашего общего несчастья у него было и свое, личное несчастье, личное горе.

И это горе причинили ему Вы, Наташа. Вы отвергли его любовь, а он… до сих пор любит Вас.

Вот все, что я хотел написать Вам. Перед тем как этот листок вложить в конверт, я перечитал его и остался недоволен. Письмо получилось мягким, слова какие-то обтекаемые, не мои. Если бы я говорил с Вами с глазу на глаз, Вы бы услышали немало резкостей и, может, даже обиделись бы на меня.

Вы прочтете это письмо и, наверное, подумаете: «Зачем этот сумасшедший человек написал мне обо всем этом?»

Чтобы Вы напрасно не ломали голову, я отвечу Вам сразу: не знаю. Скорее всего, затем, чтобы излить свою душу и хоть немного отомстить за своего друга.

Прощайте!

Вартан Асланов.

P. S. Советую Вам не напоминать о себе Саше. Не пишите ему. Он все равно не ответит. Но если все-таки напишете, то не упоминайте обо мне и моем письме. Если он узнает, что я раскрыл тайну, очень обидится. Скажет, что предал его. Он мне не давал даже Вашего адреса. Я в отсутствие Александра нашел Ваш адрес в его записной книжке».

Как только Наташа поняла, что Кожин выздоровел, что она до сих пор еще любима им, ее охватило волнение. Буквы начали расплываться перед ее глазами.

Но может, она не так поняла написанное? Может, в письме содержится совсем не тот смысл? Чтобы окончательно разобраться в своих сомнениях, она дрожащими руками перевернула листок и стала перечитывать послание Асланова.

Нет, ошибки не было. Кожин до сих пор помнит о ней и любит ее.

Когда Надежда Васильевна вернулась назад и увидела Наташу, от сердца у нее сразу отлегло. Дочь была одухотворенной, счастливой. Лицо ее светилось радостью, а по губам блуждала еле сдерживаемая улыбка.

Подойдя к матери, Наташа заглянула ей в глаза, потом порывисто обняла и принялась целовать. Она поняла, как права была мать, когда год назад говорила о верности Кожина, о его прекрасном сердце, о его способности любить по-настоящему. Она была благодарна ей за те слова, за то, что поняла Сашу.

— Пусти, Наташка! Да пусти же, сумасшедшая! Люди смотрят.

— Ну и пусть смотрят. Хочешь, я сама им скажу обо всем?

— Да что с тобой? Что ты можешь сказать людям?

Перейти на страницу: