Читаем У стен Москвы полностью

Перед этим великим делом, которое должна была выполнить Красная Армия, и в том числе он, Александр Кожин, со своим полком, такими мелкими и ничтожными показались все его обиды и переживания, что невольно подумал: «Да к черту все эти комиссии, всех этих Протасовых с их угрозами. Буду делать свое дело, и баста. Оно сейчас главное…» Он уже не мог ни минуты быть без дела, зная, что надо действовать, надо готовиться.

Олег и Голубь, задумавшись, сидели возле небольшого столика и ждали возвращения Кожина, который еще с утра уехал к командиру дивизии. Они не знали: по своей воле майор поехал в дивизию или его вызвали туда? Им казалось, что эта внезапная поездка связана с выводами армейской комиссии.

— Валера, а может, его решили снять с командиров?.. Может, хотят судить, а?.. — вдруг спросил Олег.

— Может, и хотят… — сокрушенно ответил Голубь. — Только не за что его судить. И снимать не за что. Разве в дивизии или, скажем, в армии не знают, какой он командир?

— А может, и не знают.

— Зна-ают, да только не хотят по-настоящему разобраться. Обидно даже.

— Конечно, обидно! Он знаешь какой? Он… он как Чапаев. Правда? — горячо вступился за командира мальчик.

— Ну, Чапаев там или не Чапаев, не в этом дело. А только воюет он — дай бог каждому.

— Это верно, — согласился Олег. — Только он совсем не такой стал, как раньше. Даже бредить начал по ночам… Слушай, Валера! Давай махнем к командиру дивизии или… или к самому командующему. Расскажем им все как есть. Они поймут. Поверят.

— «Махнем». Эх ты, солдат. Тут, брат, тебе не пионерский отряд, а армия. Тут свои законы.

В дверь просунулась голова Катюши. Она теперь работала в санитарной роте, но, когда выпадала свободная минутка, прибегала сюда и, вспомнив свою старую специальность, готовила для командира, комиссара, начальника штаба и всех, кто был возле них на командном пункте, обеды или ужины.

— Ну как, мальчики?.. Не приехал? — спросила девушка.

— Не приехал. Видишь ведь, — зло ответил Олег.

— А как же?.. — растерялась девушка. — У меня ведь пирожки остынут.

— Подогреешь, — буркнул Олег.

— Нельзя. Они тогда не такими будут. Пироги…

Олегу не понравилось, что вот ни с того ни с сего ворвалась к ним эта «тарахтушка» и прервала их серьезный, мужской разговор. Он слушал, слушал ее поучения относительно того, какие пирожки вкуснее — со сковородки или холодные, и наконец не выдержал:

— И до чего же вредные эти девчонки! Тут у людей горе, а она ворвалась и давай, как из пулемета, строчить. Уходи ты отсюда со своими пирогами!

Катюша не стала ссориться. Она молча двинулась к двери и только у порога обернулась и с обидой сказала:

— Эх вы, я хотела сделать как лучше, а вы… — И вышла.

— Ну вот. Эти девчонки всегда так. Им слова нельзя сказать.

— Слова тоже надо с умом говорить. Ну, чего ты на нее напустился?

За дверью послышались голоса.

— Командир! — обрадованно сказал Голубь и, вскочив с места, стал поправлять гимнастерку под туго затянутым поясом. Встал и Олег. Глядя на Валерия, он тоже проверил «заправочку».

Раздались быстрые шаги на скрипучих ступенях, ведущих в землянку. Через секунду широко распахнулась дверь. Быстро вошел хмурый, худой майор Кожин. Он еще на ходу сбросил с себя полушубок и присел к столу.

Майор был весь какой-то горячий, порывистый. Было видно, что его тревожит какая-то мысль, что он уже принял чрезвычайно важное решение и теперь горит нетерпением скорее приступить к выполнению этого решения.

— Товарищ майор, может, пообедаете? — осторожно предложил Голубь. — У Катюши все готово.

— Кушайте. Мне не хочется.

— Вы же сегодня даже не завтракали, — напомнил Олег.

— Ладно, ладно, идите. Я поем после.

Валерий и Олег вышли из землянки, а Кожин присел к столу и стал думать о последних событиях.

Как только Кожину стало известно, что к фронту скрытно подтягиваются новые соединения, он сразу же начал готовить свой полк к наступлению. Каждую ночь разведчики полка по его приказу делали вылазки в тыл к немцам — уточняли, где находятся артиллерия и танки, как построена система обороны, сколько перед ними немецких солдат…

Но и этого казалось мало Александру. Он вместе с комиссаром, начальником штаба и командиром приданного артиллерийского дивизиона Аслановым несколько раз лично вел командирскую разведку. Вместе с бойцами боевого охранения часами лежал на островке чуть не под носом у противника и до рези в глазах всматривался в противоположный берег…

Когда оборона противника была хорошо изучена, Кожин приказал в тылах полка создать точно такую же систему обороны, какая была у гитлеровцев, стоявших против его подразделений, — снежные валы, траншеи, проволочные заграждения и минные поля. В траншеях и за снежными валами он поставил наблюдателей с ракетницами. Каждую ночь очередная рота отводилась с переднего края и начинала прорываться сквозь эти позиции. Задача считалась выполненной, если рота бесшумно, не замеченная ракетчиками, преодолевала все препятствия и врывалась хотя бы в первую траншею.