Олег стал рассказывать о том, как погибла его мать и как он, Олег, поклялся отомстить за нее. Как, увидев Кожина во дворе у Наташи, хотел с ним ускакать на фронт, чтобы вместе бить фрицев, но… оказалось, что тот поскакал совсем не навстречу им, а на восток… Он подумал, что немцы не будут остановлены, что они дойдут до самой Москвы. А потом он узнал, что гитлеровцев все-таки задержали за рекой… Рассказав историю с бараком, он закончил:

— И вот, когда барак загорелся, я крикнул Мишке, чтобы он уходил вместе с теми ребятами, какие за воротами стояли… А я гранаты стал швырять в окна. Из четырех — четыре попадания. Вот честное пионерское! Четыре окна высадил. Стекла все — вдребезги, гранаты падали в барак и рвались… Ну, а потом побежал… Да не получилось у меня. Поймали. Нога в яму попала. А если бы не это — только б они меня и видели. Слабо им догнать меня. Вы же знаете, как я бегаю.

— Знаю. А что было дальше?

— Привели к самому главному ихнему генералу. Важный такой, в очках. Не верите?

— Верю. Говори.

— Там не один этот генерал был. Еще были генералы, Ужинали они, что ли? На столе — всякие закуски, вино… И вот тут…

— Что?

— Тут я увидел Наташу.

У Кожина сжалось сердце.

— Да вы не хмурьтесь, дядя Саша, ее туда Вебер привел — квартирант. Она хорошая. Она еще больше, чем я, не любит немцев. Но она же девчонка, что она может им сделать? Они ее и переводчицей чуть не насильно заставили работать. Я знаю.

— А Хмелев говорит…

— Так дядя Женя ничего о ней не знает. Он слышал, что она бывает на допросах русских пленных, и все. И о том, как она попала на вечер к немецкому генералу, он тоже ничего не знал. Я ему сказал об этом. А потом к ней приходила Клава. Она — партизанка. Я через дверь слышал, как она говорила Наташе о партизанах. Наташа от меня скрывала все это. Маленьким считала. А я сам слышал их разговор. Только этой ночью, когда мы сидели у Мишки, она сказала, что к ней приходил Шмелев…

— Какой Шмелев? Митрич?! — обрадовался Кожин.

— Ага. Тот, которого вы приняли в отряд. Он еще бригадиром был, когда мы окопы рыли…

— Ну, ну? — торопил его Кожин. — Как он попал к Наташе?

— Из отряда.

— Из какого отряда? Из нашего? — переспросил Александр.

Олег удивленно вытаращил глаза.

— Ну конечно. А из какого же еще?

У Кожина гора свалилась с плеч. «Ну, значит, цел отряд!» — радостно подумал он и, повернувшись к брезентовой двери, закричал:

— Ни-на-а-а!

В палатку вбежала военфельдшер Светлова.

— Что случилось? Ему плохо?.. — глядя на Олега, спросила она.

— Плохо-о? Наоборот, Нина. Все наоборот! Звони Воронову. Пусть быстрее идет сюда.

— Да он здесь. С ранеными разговаривает.

— Давай его сюда. Скорей!

Но Иван Антонович уже сам входил в палатку.

— Что тут стряслось у вас?

— Пляши, комиссар. Сейчас же пляши! Нашелся твой отряд.

— Кто сказал? — спросил Воронов.

— Да вот… — указал Кожин на мальчика. — Пришел с такими вестями и молчит. Оказывается, в город к Наташе из отряда приходил Шмелев.

— Где же сейчас отряд?

— Точно не знаю. Раньше был в Горелом лесу, — сказал Олег.

— В Горелом? Значит, это его осаждали гитлеровцы?

— Ага. Но теперь фашистам слабо. К отряду на помощь пришли партизаны. Они вместе бились против карателей и, прорвавшись, все ушли в другой лес, за Сосновку.

— Ну, спасибо, брат, спасибо. Ты даже сам не понимаешь, какую ты нам радость принес, — сказал комиссар. — Надо срочно попытаться наладить с ними связь.

— Обязательно, — согласился Александр. — Скажи, Олег, а больше тебе ничего не говорила Наташа?

— А как же! Я об этом и хотел рассказать вчера, а вы меня отправили сюда. Наташа сказала, что ровно через пять дней… шестнадцатого числа немцы начнут большое наступление на Москву.

— Шестнадцатого?! Что же ты молчал? Это же самое главное!

— Откуда она узнала об этом? — спросил Воронов.

— Не знаю. Но она сказала, что это точно. Что шестнадцатого ноября немцы начнут новое наступление.

Теперь Кожину все стало ясно. Значит, Наташа неспроста пошла работать к немцам. Пошла не потому, что ее заставили. «А Хмелев думает, что она предала нас, перешла на сторону гитлеровцев. Чудак», — подумал Кожин и быстро поднялся с места, заторопился.

— Я должен немедленно ехать к командиру дивизии, Иван Антоныч. Надо с глазу на глаз сообщить ему данные, переданные Наташей, — сказал Александр и двинулся к выходу. У самой двери он вдруг остановился, обернулся к Олегу и спросил: — Ты говорил об этом еще кому-нибудь?

— Никому. Что же я, маленький, не понимаю? — обиделся мальчик.

15

Сведения о готовящемся новом немецком наступлении, полученные Кожиным от Ермаковой, подтвердились. Армейская и фронтовая разведка, внимательно следившая за действиями противника, еще в начале ноября заметила, что гитлеровское командование лихорадочно перегруппировывает свои силы и подтягивает к фронту резервы. Четырнадцатого ноября Военный совет Западного фронта предупредил командующих армиями о возможном переходе противника в новое наступление на Москву.

Через два дня немецкие армии перешли в наступление. Почти до конца ноября шла ожесточенная битва у стен Москвы.