- Ловушку, милорд? - повторил сэр Рижард, и Уэйв-Тандер снова кивнул.

- Как ты говоришь, если бы мы знали, кому он передавал информацию, мы могли бы попытаться скормить ему ложные сведения, чтобы отследить их передачу. Что ж, возможно, мы действительно знаем, в общем смысле, кого-то, кому он ее передает.

Сифармер выглядел озадаченным, а Уэйв-Тандер резко фыркнул.

- Ты только что сам это сказал, Рижард. Люди Нармана в Хейрате, похоже, стали гораздо более неуловимыми, чем где-либо еще в королевстве.

- А, понимаю, милорд, - сказал Сифармер, и его глаза заблестели.

X

Особняк графа Грей-Харбора,

Теллесберг

- Ты не можешь быть серьезным, Бинжэймин! - запротестовал граф Грей-Харбор.

- Знаю, ты не хочешь это слышать, Рейджис, - сказал Уэйв-Тандер, - но я не могу оправдать то, если не восприму это всерьез.

- И ты рассказал об этом его величеству? - потребовал Грей-Харбор.

- Пока нет, - признал Уэйв-Тандер. - Его величество и Кэйлеб даже ближе к герцогу, чем ты. До тех пор, пока я не буду уверен, что где-то под всем этим дымом есть огонь, я не собираюсь говорить ничего, что могло бы причинить им такую сильную боль на личном уровне. Конечно, ты не думаешь, что мне нравится говорить тебе, что кто-то настолько близкий к тебе и твоей дочери, отец твоих внуков, может быть предателем?

Грей-Харбор посмотрел на него сузившимися глазами. Они вдвоем сидели в креслах лицом друг к другу в отдельной гостиной в Грей-Харбор-холле, особняке графа в Теллесберге. Каждый из них держал наполовину наполненный стакан, а на столике у локтя графа стояла бутылка превосходного виски Сиддармарка. День клонился к вечеру, и с юго-запада надвигалась непогода, проносясь через перевалы в горах Стивин со стороны Колдрэна, мелководного, изобилующего течениями участка морской воды между Чарисом и островом Таро. Усиливающийся ветер гнал более тяжелые волны к волнорезам гавани, и по всей береговой линии экипажи задраивали люки, готовясь к тяжелой погоде. Над головой утренний солнечный свет превратился в тяжелый полумрак облачного раннего вечера, и зловеще прогрохотал гром. Облака, закрывшие солнце, были черными и плотными, и среди них то тут, то там вспыхивали молнии.

Погода, - подумал Уэйв-Тандер, - была, к сожалению, точным отражением напряженности в этой гостиной.

- Нет, конечно, я не думаю, что тебе нравится рассказывать мне, - наконец сказал Грей-Харбор. - Это, однако, не означает, что я думаю, будто ты прав.

- Поверь мне, - сказал Уэйв-Тандер с предельной искренностью, - в этом случае я бы гораздо, гораздо скорее обнаружил, что мои подозрения неуместны. И у меня нет намерения портить отношения короля с его кузеном до тех пор, пока я не буду уверен, что для этого есть причина.

- Но тебя не очень беспокоят мои отношения с Калвином? - сказал Грей-Харбор с ледяной улыбкой.

- Ты знаешь это лучше, Рейджис. - На этот раз в голосе Уэйв-Тандера прозвучала язвительность, и он очень спокойно встретил взгляд графа. - Если бы этого не требовал закон, я бы и тебе тоже ничего не сказал, пока не разузнал бы так или иначе.

Грей-Харбор снова пристально посмотрел на него секунду или две, а затем кивнул, с очевидным несчастьем.

Закон был очень ясен, и так было со времен прадеда Хааралда. В Чарисе, в отличие от большинства других земель, даже самого обыкновенного человека нельзя было просто схватить и оттащить в тюрьму. По крайней мере, не юридически, хотя Грей-Харбор не хуже других знал, что закон иногда нарушался, и иногда очень грубо. Однако по закону любой гражданин Чариса должен быть обвинен в каком-то конкретном преступлении перед королевским магистратом, прежде чем светские власти смогут посадить его в тюрьму, даже по серьезному подозрению. И он должен быть осужден за это преступление перед королевским судом, прежде чем его можно будет там оставить. Конечно, церковные суды были совершенно другим делом, и в результате между короной и Церковью возникала определенная напряженность, но и Хааралд, и епископ-исполнитель Жирэлд пытались свести ее к минимуму, насколько это было возможно.

Однако дворяне пользовались значительно большей защитой даже в Чарисе. Что, как сказал бы Грей-Харбор (если бы он вообще потрудился задуматься над этим вопросом), было так, как и должно быть. В случае с дворянином такого положения, как Калвин Армак, даже корона должна была двигаться осторожно. Уэйв-Тандер не мог законно инициировать расследование того рода, которое он, очевидно, намеревался предложить, без прямого одобрения короля или его первого советника. На самом деле, было вполне возможно, если Грей-Харбор хотел быть приверженцем этого, что Уэйв-Тандер уже превысил свои законные полномочия в этом деле.