Читаем У-3 полностью

Именно сюда был направлен молодой норвежский генерал вместе со своим еще более молодым адъютантом. Новое место службы Алфика располагалось по соседству с Версалем, в тени, так сказать, дворца короля-солнца. Вероятно, решение полковника Эга было спонтанным. Уверенность, с какой молодой офицер руководил юбилейным ритуалом, произвела на него сильное впечатление. И он, конечно же, помнил старшего сержанта, который командовал четырьмястами курсантами на базе Уильямс в Аризоне. За столом он навел справки у непосредственных начальников лейтенанта Хеллота. Они не представляли себе лучшего выбора. И вот, не отходя от бара, ошеломленный Алфик получил заманчивое предложение. Адъютант! В Париже! Невероятно. Ему и Линде не требовалось больше обмениваться взглядами. Словами и подавно. Алфик тут же согласился.

Это было как в сказке. Последнее время Линда не раз заводила речь о том, что не мешало бы Алфику, отслужив положенный срок, присмотреть себе место на гражданке. Теперь с этими мыслями было покончено. На сборы и оформление дел там на севере у них была неполная неделя. Начальство лейтенанта Хеллота не ставило палки в колеса — пусть переводится. В школе Линда подобрала себе замену.

Все было за них. Они управились в срок с подготовкой к переезду и вместе вылетели на юг. Линда благополучно перенесла резкий переход к жизни в большом городе. Помогла в этом и Алфику. Она знала город как свои пять пальцев. Жить в офицерском гетто отказалась. Были пущены в ход связи семейства Хюсэен в судовладельческой среде. После двух недель в гостинице Линда и Алф Хеллот въехали в уютную квартиру около парка Монсо.

Алфик быстро освоился. Служба кабинетного офицера давала бездну случаев совершать рекогносцировку в разные концы города на Сене, как Линда называла Париж. Очень скоро он уже запросто пользовался автобусами и метро и, небрежно прислонясь к стойке бара, заказывал напитки, какие не значились даже в самом пространном меню: «Un panachй, s'il vous plaît!» [4]

Сейчас Алфик взглянул на свой наручный хронометр и сказал Линде, что у них еще четверть часа в запасе. Они уже спустились к Сене; зайдя в ближайшее угловое кафе, заказали у стойки черный кофе.

— Серьезная работа, — произнес Алфик нарочито весело. — Хожу по музеям и любуюсь атональным искусством, послушно следую за тобой в джаз-клубы слушать абстрактную музыку. А французские фильмы, на которые ты меня заманиваешь, всегда кончаются там, где должны начинаться. Хотел бы я знать, чем все это кончится. Во всяком случае, не генштабом!

Обеденный перерыв подходил к концу. Кафе было заполнено любителями кофе и влажными пальто. Та часть ее лица, которую Линда видела в зеркале за стойкой, свидетельствовала, что она не намерена поддерживать разговор на предложенной Алфиком веселой ноте.

— Нельзя тебе говорить, — сказала она, — так и не говори. Я не настаиваю. Но что-то происходит. Что-то с участием лейтенанта Хеллота. И дело это поважнее, чем держаться за штурвал самолета.

— Бывает информация, способная вызвать замешательство.

Алф Хеллот тоже посерьезнел и заметно насторожился, готовый обороняться.

Линда:

— Я-то думала, что правильная информация устраняет замешательство.

— Даже правильная и исчерпывающая информация может вызвать полное замешательство.

— Это выше моего разумения.

— Если предать огласке сведения, которые не подлежат оглашению.

Линда Хюсэен Хеллот вздохнула. Зеркало отразило ее далеко не возвышенные чувства.

Алф Хеллот понизил голос:

— Может статься, что нам представится случай сыграть определенную роль. Я говорю о Норвегии. Наведение мостов между Востоком и Западом. Обе стороны желают контакта. Речь Герхардсена…

— Герхардсен! Всего лишь норвежский премьер-министр. Не ахти какая фигура.

Линда говорила слишком громко. Алф Хеллот не стал указывать на это. Но сам еще больше понизил голос.

— Нет, — произнес он чуть не шепотом. — Ты ошибаешься, он не только премьер. Герхардсен — это Норвегия. Верно сказано: кто завоюет его сердце, тот завоюет сердце Норвегии. А он не желает больше ракет, ясно заявил об этом. Его речь здесь, в Париже, произвела сенсацию во всем мире.

— И конечно, с тех пор как господь бог у Джойса в «Поминках по Финнегану» сказал на ломаном норвежском: «Закрывайт двери», — это самое важное, что когда-либо произносилось на языке нашей родины?

— Дверь для переговоров не закрыта, что бы твои газеты в Норвегии ни пытались внушать читателям, — сказал Алфик и невозмутимо продолжал, делая вид, что не заметил сарказма: — Люди боятся, люди желают просвета. Некоторые государственные деятели желают того же. Советы создали межконтинентальные ракетные силы. Спутник показывает, что в некоторых областях у них есть превосходство. Впервые на США может обрушиться прямой удар. Советы располагают оружием возмездия. На американскую атомную атаку они могут ответить еще и тем, что займут Западную Европу обычными вооруженными силами. Официальный американский ответ на новую ситуацию — предложение партнерам по НАТО принять ракеты средней дальности. Однако есть и другие сигналы.