Читаем У-3 полностью

Понятно, долго так продолжаться не могло. Марвеля Осса схватили и во второй раз за эту войну бросили в кутузку. На том и кончился его вклад в Сопротивление. Осснью 1944 года он снова вышел на свободу и ревностно трудился на строительстве немецкого алюминиевого завода в Ловре. Люди, которые соприкасались с ним в то время, рассказывают, что ракеты Фау-1 и Фау-2 внушили ему здравую мысль, дескать, «Ось», хоть и проигрывает отдельные сражения, в конечном счете все равно выиграет войну, а потому будущее за тем, кто работает на немца. Зимой 1945-го Марвель Осс исчез из Ловры и объявился лишь несколько лет спустя, теперь уже в роли многообещающего профсоюзного активиста в Ордале, губерния Согн, на еще одном алюминиевом заводе, коим немцы успели облагодетельствовать его оккупированную родину. Между собой люди упорно называли его полосатым, и, насколько я понимаю, они подразумевали отнюдь не полосы на тюремной одежде.

Именно в эту пору на одной профсоюзной конференции в Тюсседале, губерния Хардангер, Авг. Хеллот и познакомился впервые с Марвелем Оссом, а также с различными историями, которыми тот оброс. Марвель успел официально развестись, а Глория Осс с дочуркой отбыла вместе с Вилли в Польшу, чтобы там участвовать в социалистическом строительстве. Со временем оба они вступили в Польскую объединенную рабочую партию и не раз приезжали погостить в Норвегию с растущим выводком ребятишек. В устах Марвеля Осса повесть обо всех этих событиях звучала как один длинный анекдот, и немало анекдотического было в его рассказах о том, как производство алюминия повлияло на животноводство и растительность в зажатой меж голыми горными склонами долине Ордал. Взять, к примеру, тот случай, когда генеральный директор «Ордал ог Сунндал Верк» Жан Мишлет покинул кабинет в Осло, чтобы своими глазами убедиться в благотворном, что ни говори, воздействии алюминиевого производства на условия жизни в тесной изолированной долине. И вот офицер запаса, генеральный директор (и пр.) Мишлет плюс правление в полном составе (все, как один, члены парламента) лихо катят мимо расцвеченных флагами селений, кроша и разметывая гравий колесами местного лимузина, который не ведал столь знатного содержимого с тех самых пор, как долину удостоил своим посещением король.

На первых километрах дороги по обе стороны стояли духовые оркестры, дальше — школьники всех возрастов, еще дальше — случайные зеваки. Под конец остались только дорожные тумбы и деревья. Зато березы, мимо которых мчался кортеж, так и сверкали трепещущими на ветру листьями с металлическим отливом. А коровы и телята на зеленых флюоризованных лугах даже ухитрились подняться на ноги. Они печально вращали глазами, непомерно большими для черепов, в которые были вправлены и которые в свою очередь были велики для вот-вот готового лопнуть покрова, будь то даже самая что ни на есть дубленая бычья кожа. Из оголенных челюстей торчали метровые ряды белых как мел и острых как шило зубов, а все суставы, кости и копыта достигали таких размеров, что высокие гости быстро пришли к согласию: такой породы крупного рогатого скота земля не видела со времен динозавров.

Но чего не видело правление компании, так это того, что за сим внушительным зрелищем, за каждой буренкой и быком стояло по местному жителю, за каждым теленочком или телушкой — по мальчугану или девчонке. Все, как один, они подпирали спиной травоядных калек, помогая тем держаться на ногах; сверх того одной рукой дергали ремешок с колокольчиком, другой без устали махали коровьим хвостом да еще истово мычали, нажимая на все свои дифтонги.

Не могло также видеть правление, что выше по долине впереди лимузина, по маршруту Мишлета со свитой, во главе самых шустрых парней из спортклуба «Ютюн» бежал Марвель Осс. Они бегали вдоль обочин вверх-вниз, вверх-вниз от дерева к дереву, трясли, что было мочи, стволы и сучья и белками взлетали к кронам, чтоб оборвать все до единого желтые листья, какие еще оставались висеть.

Таково было первое важное задание Марвеля Осса на посту профсоюзного деятеля в алюминиевой промышленности. «Как и в любом нешуточном деле, — говаривал он, — все началось с анекдота». То-то был удар по нытикам, которые только и знали, что скулить и жаловаться на вред от загрязнения среды фтором и прочей пакостью. Пусть поглядят! И глазам инспекторов предстала картина сплошной радости и благоденствия. Марвель Осс и его апостолы потрудились на славу. Далеко позади они видели клубы пыли от делегации, которую посвященный в заговор водитель королевского автомобиля держал от них на почтительном расстоянии. А Мишлет с компанией созерцали через открытые окна мирный пейзаж цветущей долины, где листва резала глаз яркой зеленью, где булькали веселые ручьи и вся восхитительная природа вторила их веселью, а мычащие коровы и блеющие барашки улыбались высоким гостям ослепительно белыми зубами.