Читаем Ты знаешь, я знаю (СИ) полностью

— У меня, твою мать, провалились полы в трех комнатах, — едва сдерживаемая ярость страстно плескалась наружу, и Грег восхищенно предчувствовал грядущий пожар, — провалились полы, Хаус. Страховщики требуют дополнительный взнос. Я уронила зонтик в подвал. Мама считает меня невменяемой, и хочет съездить с Рейчел в Хайфу к друзьям. Под раковиной завелись мокрицы.

— А у голодных африканских детей — глисты, — тут же перебил ее Хаус, — у Уилсона изжога, у меня болит нога, Санты не существует и мир несправедлив. Я хочу тебе кое-что…

Да. Именно теперь сказать ей.

— А еще, — Лиза стаскивала с себя мокрую одежду, нимало не стесняясь — ей было все равно, она сжимала зубы и выглядела роскошно в гневе, — я шла половину дороги сюда пешком, потому что ночь, и потому что выключила мобильник. У меня болят ноги, у меня замерзла задница…

— Кадди, — он прокашлялся, — я хочу с тобой кое о чем…

— У Рейчел режется зуб!

— Кадди! Я срочно должен тебе сообщить очень важную вещь! — почти закричал Хаус.

Он был вынужден поймать Лизу на половине пути в ванную. Ногу дернула внезапная судорога боли, но Грегори Хаус умел отрешаться от боли при необходимости. Грег и Лиза смотрели в глаза друг другу. «Скажи мне это, — умоляла молча Лиза, — скажи, что все будет в порядке, скажи, что зуб прорежется, дом отремонтируют, денег хватит, и в Хайфе будет весело. Скажи, что я идиотка, и зря шла к тебе, на что-то надеясь, толкая перед собой коляску, загруженную вещами. Поставь диагноз на букву „л“, и тогда я точно буду уверена, что ты этим еще не заразился, и только привиделось — на короткие дни осени — что мы оба болеем!».

Хаус первый потянулся к ней для поцелуя. Он поцеловал ее в нос, потом в щеки, потом обвел языком кайму губ, легко прихватил губами ее губы, обнял Лизу крепко, надеясь набраться сил от ее объятий. Глаза в глаза — синие и серебристые — они замерли, обхватив друг друга до боли. «Скажи», — молил взгляд Лизы.

— У меня чесотка, — выпалил Грег, как будто нырнув в омут с головой, — прости.

Сначала она молчала, словно обдумывая, просчитывая и пытаясь разгадать. А потом откинула голову назад — и рассмеялась, заливаясь при этом слезами. Обняв ее, Хаус досадовал на мир, на женскую природу, и на себя самого.

— Спасибо, — беззвучно складывала губы Лиза Кадди, прижимаясь к его груди, — спасибо.

========== Эпилог. Под кайфом ==========

— Ма-но-ла, — в третий раз повторяла смуглая мексиканка, вертясь перед Форманом, — Ма-но-ла. Я модель. Приехала на съемки, и мне надо, чтобы вы заклеили или убрали эту фигню до того, как агент меня выкинет. Пер фаворе, доктор; уберите чирей!

Форман нервничал и пропускал слова в истории болезни, и лишь с третьего раза сумел в нужной последовательности написать слова «флегмона, парез, фурункулез». Тринадцать накануне вечером на предложение пожениться ответила решительным отказом.

— Не хочу сто гостей и торт, — ныла она с отвращением на лице, — не хочу священника и не хочу ждать месяц разрешения…

— А белое платье? — не сдался Эрик сразу, — а фата?

— Я и фата — несовместимы, — твердо отрезала Тринадцать, потом добавила, подумав, — я хотела бы красивой фотографии в свадебном платье, но и только.

«Ладно, — утешал себя Эрик, — не все сразу». Однако уже вечером того дня Реми начала исполнять свое желание: Манола пригласила ее на фотосъемку, и Тринадцать осталась запечатлена на одной из страниц Voque Collezzioni. При тридцати «свидетелях» и приглашенных «гостях» Форман дал торжественную клятву никогда не жениться на Тринадцать, и момент клятвы оказался запечатлен на прекрасных фотографиях, украсивших затем квартирку счастливой четы Четырнадцать.

…

— Этот секрет умрет между мной и Хаусом, — отказалась в сотый раз Кэмерон, и обогнула Уилсона с подносом и обедом на нем.

Джеймс закатил глаза к потолку. Грегори Хаус умел быть занозой в заднице. Все равно онколог выяснит — не мытьем, так катаньем — какие именно гормоны доктора Кадди интересовали его друга, что он искал в ее истории болезни, и главное — что за подозрительное заболевание заставило Кадди и Хауса вывесить на дверях своих кабинетов «карантин».

— Вульгарный чесоточный клещ, Джимми, — громогласно сообщил знакомый голос из-за спины Уилсона, и Джеймс протяжно застонал, схватившись за грудь. Грегори Хаус подкрался незаметно — Уилсон всегда удивлялся этому его таланту, при условии, что он хромал и опирался на трость. Самому ему никогда не удавалось обвести Хауса.

В руках у Грега был бензилбензоат — три банки, что подтверждало истинность его слов. Уилсон с ужасом представил, как Мирра — поклонница идеальной чистоты и стерильности — бросится прочь от доктора, чей друг не обратил внимания на чесотку и наверняка заразил половину Принстон Плейсборо. «Хаус, — взмолился Джеймс, — в меру небрит, помят и… улыбчив!».

— Хаус, ты… — начал Уилсон, и тут же улыбнулся, — ты отлично выглядишь!

— Геморрой вылечил — душа поет, — ответствовал Грег, хромая мимо, — я собираюсь сбежать в Иорданию на конференцию по экстренной диагностике и предотвращению пандемий. Клинику я прогуливаю.