Читаем Ты можешь сам! полностью

Стефани потягивала кофе и слушала новости по дороге на работу. Двадцатью минутами ранее она вышла из дома, после того как проводила детей в школу. Ник отвозил свою младшую сестру Эллисон в начальную школу, прежде чем отправиться в региональную старшую школу. Они вместе позавтракали и обсудили планы на день. Эллисон собиралась домой к подруге прямо из школы, а у Ника был назначен прием у стоматолога. Стефани записала и то и другое в ежедневнике в смартфоне и напомнила об этом детям, которые вздохнули и закатили глаза. Стефани нравится быть организованной. На самом деле этого требует ее работа офис-менеджера. Она почти бессознательно ведет подробные расписания и календарики как для себя, так и для своих детей.

С самого утра Стефани работала с документами, договаривалась с поставщиками и улаживала мелкие неприятности. Во второй половине дня она позвонила отцу подруги Эллисон, чтобы спросить, во сколько за ней нужно будет заехать. Она забирала вещи из офиса и готовилась уходить, когда зазвонил ее телефон. Звонили от стоматолога, чтобы сообщить, что Ник так и не пришел на прием. Стефани была разгневана: «Я напомнила ему. Я говорила ему дюжину раз. Каждый раз напоминаю. Каждая встреча, каждая конференция, каждая хоккейная тренировка. Клянусь, если бы не я, он бы даже не вставал с постели по утрам. Думает ли он вообще об этом? Разве он не беспокоится о будущем? Что произойдет, когда (если) он покинет дом? Кто позаботится обо всем этом, позаботится о нем? Это буду не я, я этого не допущу. Что случится?»

Стефани входит через парадную дверь, основательно закипев по дороге домой. Она идет в гостиную и видит, что Ник сидит на диване и смотрит телевизор.

— Ник.

— Привет, мам.

— Привет, мам? Хм-м.

— Здравствуй, мама.

— Что ты делал сегодня после школы?

— Мы с Эми купили пиццу в центре города, а потом вернулись домой. Что случилось?

— Ну, ты все испортил.

— Что? Прости, мам, я не понимаю, о чем ты.

— Я знаю, что не понимаешь. Я знаю, потому что сегодня днем мне позвонил дантист, спросил, где ты был, и сказал, что следующая запись только через две недели.

Ник садится на диване и трет лицо руками. Стефани протопала через столовую, отложила книги и повернулась к сыну.

— Тебе нужно взять себя в руки.

— Знаю.

— Ты так говоришь, но лучше не становится. Ты не пришел вовремя, ты ничего не запоминаешь. Как мы с твоей сестрой можем рассчитывать на тебя, когда ты ведешь себя так странно? Я работаю. Я забочусь об этой семье. Я занимаюсь нашими налогами, оплачиваю счета, стираю, убираю в доме и готовлю еду. Я делаю все это каждый день, а ты забываешь, что тебе нужно сделать одну вещь.

— О чем ты, мам? Да, ты описала все, что делаешь, но при чем тут я? Все время ты пристаешь ко мне из-за того, что мне нужно сделать: «Ник, забери свою сестру. Ник, сходи за молоком в магазин. Ник, куда подевались все наши миски и ложки?» Ты ждешь, что я просто запомню то, что ты мне говоришь, но у меня нет ни единого шанса это сделать. Я чувствую себя слугой, как будто все, что я делаю, делается только для того, чтобы ты была уверена, что эта семья соответствует твоим ожиданиям.

— Потому что я хочу самого лучшего для тебя и Эллисон. Если бы меня не было рядом, чтобы держать тебя на верном пути, ты бы пропал, Ник. Я уверена, что это трудно услышать — это достаточно трудно сказать, — но именно к этому я и веду. Как я могу поверить в обратное, когда ты не в состоянии запомнить даже самые простые и повторяющиеся задания?