Читаем Ты мое Солнце полностью

— Ты что творишь? Ты же говорил, что больше не будешь, — Эд показывает на зеркало с белыми полосками. — Приди в себя, — он аккуратно бьет друга по щеке.

— Да оставь ты его, — говорит Брюс. — Он большой мальчик. Что ты его все время опекаешь? — мужчина приподнимает девушку. — Милая, принеси Эду выпить, как он любит, — и хлопает проститутку по заду, подталкивая к двери.

Шлепок разлетается по комнате и почему-то очень веселит Сережу. Девушка тоже хохочет и выбегает в дверь. Эд отходит от друга и громко падает в третье кресло. Через пять минут он уже пьет любимый вермут с грейпфрутовым соком. Презрительно смотрит на девок, но не отстраняется, когда рыжая кошка перемещается с подлокотника на его коленки и нежно начинает поглаживать шею.

— Ты в курсе, что его Анна ищет? — серьезным тоном говорит Эд и ждет понимания в глазах Брюса, который явно выглядит куда лучше друга. Брюс морщится, напрягается, понимает всю серьезность слов.

— Эй, Серега, давай приходи в себя, а то Анна тебя…

— Накажет? — смеется Сережа, — да и пусть, не привыкать, — он задирает рукава рубашки, показывает следы от наручников и ожоги, которые еще никак не затянутся.

Сердце Эда сжимается в комок, плачет от увиденного. Взгляд гладит каждый уродливый шрам, но старательно прячет боль за друга. Сжимает кулаки до красных отметин.

— Мне все это надоело. Может, я сдохнуть хочу, — он наклоняется к столу и через свернутую купюру вдыхает белый дорогущий порошок. Цыкает зубами, прикрывает глаза и откидывается в кресло, которое любовно его принимает.

— Эй, парень, уймись, мы же еще не договорили, — Брюс поднимает бумаги с пола и с оправданием смотрит на Эда. Парень поглаживает голую ягодицу проститутки и попивает вермут.

— Мы же по делам собрались, а потом сам видишь, — пожимает плечами Брюс, чувствует за собой вину.

— Серега, что насчет нового канала?

— А что? Я разработал логистический маршрут, — смеется Серега, — хочу наладить новый канал наркотрафика из Афганистана.

Парень пьет прямо из бутылки виски, довольный собой, обливается и громко чертыхается.

— Ты что, офонарел? — пугается Брюс. — Нам хватает и Южной Америки. Афганистан — чужая территория. Это опасно.

— Нам это нужно. Мы должны расширяться. Эта схема то, что надо. Я тебе гарантирую. Будет все быстро и чисто, а денег вагон.

Сережа приподнимает руки, показывая наглядно этот вагон. Потом хлопает ладонью по коленке, подзывает девушку, та порхает и усаживается поудобнее, раздвигает рубашку и целует мужчину в грудь. Серега стонет от наслаждения.

— Это очень опасно, — перебивает его ласки Эд. — Ты сам-то понимаешь, что тебя за это могут убить, если что-то пойдет не так? Тебе такую наглость не простят, — Эд делает еще глоток вермута.

— Ну и пусть, может, мне это и надо, — шипит себе под нос парень. — Зато адреналин погоняю, — уже громко.

— Вот тебя найдет Анна и устроит тебе адреналин. Она не любит, когда ты под наркотой, да еще и с чужими засосами.

— Меня не надо искать, я сам пойду сдаваться.

Серёга встаёт, прижимает к себе шлюху, крепко целует, мнёт грудь, бьет по заднице, упивается. Потом отталкивается и, шатаясь, еле-еле идёт на выход. Эд иронично его крестит, тщательно скрывая переживания за друга. Потом прикладывается к губам девушки, чтобы было не так больно. Серёжа всё понимает и знает, что будет больно и обидно, но послушно идет, как наркоман за дозой. Теперь он и то, и другое.

— Госпожа, — Серёжа вваливается в дверь гостиной и громко бухается на колени. Парень поднимает глаза и только сейчас замечает женщину, которая сидит рядом с Анной, накрытый стол и кипу бумаг в ее руке.

Анна Львовна оглядывает своего котёнка, меняется в лице. Сережа чувствует, как волна злости пробегает по её телу, это заметно только ему, потому что знает, изучил за пять лет.

— Какой хорошенький, — хихикает женщина, но натыкается на грозный взгляд Анны и быстро умолкает.

Анна Львовна встаёт, грациозно подходит к парню, старается не выдать собеседнице всех своих чувств. Пристально оглядывает Серёжу, замечает следы помады на шее и белые разводы на носу и губах. Её глаза загораются, если бы не знакомая, убила бы сразу.

Анна хватает его за копну чёрных волос, тянет, заставляет смотреть на себя. Серёжа смотрит, взгляд не отводит, играет с огнем.

— Ты опять нюхал, гадёныш, — шипит она и силой толкает парня. Тот теряет равновесие и заваливается на бок. — Иди, приведи себя в порядок, — она кивает в сторону ванной и возвращается к разговору.

Сережа пытается встать, хватается за стол, опрокидывает вазу с фруктами и встает. На полусогнутых ногах, шатаясь, уходит в ванную. Смотрит в зеркало, как разъяренный тигр, скалит зубы и с силой бьет по переливающейся глади. Вкладывает в удар всю силу, всю обиду и боль. Он так же сильно врезал бы себе, если б смог. Зеркало разбивается и расползается паутиной, трещит так же, как трещит и жизнь Сережи.