Черчилль. Вы, маршал, подвели меня своими вопросами к ожидаемому ответу, как черт грешницу к котлу со смолой. Кстати, маршал, я всегда сравнивал Вас с дьяволом, даже когда еще лично не был с Вами знаком. Помню, когда стало ясно, что господин Гитлер нападет на СССР, то я стал высказываться в том духе, что я предложу Вам военный союз. Меня стали упрекать в отступлении от принципов антикоммунизма. И я тогда сказал, что у меня одна цель — уничтожение господина Гитлера, а нападение его на СССР сильно упрощает мне жизнь. И если бы господин Гитлер вторгся не в СССР, а в ад, я по меньшей мере благожелательно отозвался бы о Сатане в Палате общин.

Сталин. Но мы же не в Палате общин, к чему нам, давно умершим, использовать те пропагандистские приемы, которые и в земной жизни были малопригодными. В той жизни мы с господином Гитлером были врагами в такой степени, что по сравнению с нею ваша враждебность к нему не более, чем враждебность мальчика к не пришедшей к нему на свидание девочке.

Давайте из этого исходить и не смешивать коммунизм и национал-социализм воедино.

Гитлер. Маршал прав, и мне такая путаница ничего не дает и меня оскорбляет — мое учение к коммунизму не имеет никакого отношения.

Черчилль. Хорошо, приношу свои извинения и давайте вернемся к теме. (Гитлеру) И что, канцлер, 22 июня 1941 г. в Красной Армии Вас ждали предатели?

Двенадцатая серия

Черчилль.(Гитлеру). И что, канцлер, 22 июня 1941 г. в Красной Армии вас ждали предатели?

Гитлер. К сожалению, господин Черчилль, к тому времени их осталось очень немного, но нам повезло — незадолго до начала войны один из немногих оставшихся в живых предателей — генерал Дмитрий Павлов — был назначен командующим Западным особым военным округом в Белоруссии. И именно там мы и нанесли главный удар — в центре. Для СССР это было неожиданно. Во-первых, в этом направлении была болотистая местность, во-вторых, классика войны требовала нанесения двух охватывающих ударов. Поэтому советский Генштаб, не ожидая измены, расположил свои главные силы в Прибалтике и на Украине — не там, где мы ударили главными силами.

Но дело даже не в наличии предателей в РККА на начало войны. Дело в том, что эти предатели заложили в строение Красной Армии слабость и тщательно скрывали ее. Вот на эту слабость мы и рассчитывали.

Черчилль. Стоп, стоп, стоп! У меня слишком много вопросов. Во-первых, почему вы так презрительно называете их предателями? Ведь они работали на вас, на Германию. Это ваши люди.

Гитлер. Это мразь, а мразь работает только на себя. Да, в реальной политике приходится использовать и всякую мразь, как США использовали Горбачева, Ельцина, Яковлева и других. Но это не значит, что от этого мразь становится порядочнее.

Помню, в 1943 или 1944 гг. мне предложили встретиться с генералом Власовым, который в то время изменил присяге, данной СССР, и служил нам. Я счел это предложение оскорблением: как я, вождь немецкого народа и солдат, могу встречаться с низким подонком? Он мразь, за свое предательство получил деньги и должен знать свое место. Хотя с политической точки зрения, я, возможно, поступил и неправильно…

Черчилль. Хорошо, это понятно, нам, политикам, действительно слишком часто приходится общаться с мерзавцами.

Но совершенно противоречит всякой логике такой момент. Предположим, группа генералов Красной Армии решила захватить власть в стране. Таких примеров полно — от генерала Франко до генерала Пиночета. Здесь все ясно и логично.

Но как эти генералы могли ослаблять свою собственную армию? Ведь это самоубийство — им же с этой армией воевать! Где логика?!

Сталин. Если бы в войнах гибли генералы, а не солдаты, войн никогда бы не было. Это ведь тоже логика.

Здесь действительно вопрос не простой. Вот вы, господин премьер-министр, в той жизни не видели разницы между коммунизмом и национал-социализмом, а разница есть. Поэтому попрошу вас набраться терпения и выслушать.

Мы, большевики, люди пришедшие к власти в России в 1917 г., - марксисты. Что это значит? Это значит, что мы руководствовались теорией Карла Маркса для построения счастливого и справедливого будущего для всего человечества.

Но как только мы пришли к власти, вскрылось, что реалии не соответствуют теории Маркса. В реальности 2 плюс 2 равно 4, а по теории должно быть 12,5.

Гитлер. Вам надо было отбросить этот еврейский бред!

Черчилль. Действительно…

Сталин. Все не так просто. По теории Маркса наш приход к власти был исторически неизбежен, т. е. закономерен! И поэтому наше нахождение у власти было законным. Уберите теорию Маркса и мы становимся неизвестно кем и неизвестно зачем стоящими у руля России.

Черчилль. Понятно — для вас марксизм был чем-то вроде священного писания, а вы были кем-то вроде Христа во втором пришествии.

Сталин. Это грубо, но теория нашего пребывания у власти даже не народу, а нам, коммунистам, была насущно необходима.