Читаем Тверской Баскак полностью

Не задумываясь, бросаю шар прямо в самую гущу нападающих. Один, второй, третий… Разрывы вспыхивают совсем близко, и я рискую попасть под осколки собственных бомб. К счастью для меня, там не пороховой заряд, и поражающий радиус невелик. Издав больше грохота чем реальной убойной силы, они растекаются по снегу горящими лужами и языками черного дыма. Пара фигур все же рухнуло лицом в снег, а над сугробами полетел душераздирающий вопль. Один из атакующих, объятый пламенем, бросился обратно в лес, а вся банда, остановившись как зачарованная, проводила изумленными взглядами своего пылающего соратника.

Всего пара мгновений, но именно они и были нужны. Без них никто из моих парней даже выстрелить бы не успел. А теперь… Треньк! Слышу, как где-то рядом самый ловкий из стрелков уже спустил тетиву.

Треньк, треньк, треньк! Один за другим заработали самострелы. Они бьют почти в упор, а значит каждый выстрел уносит жизнь одного из нападающих.

Грабители очнулись, но те, кто бросились вперед, тут же рухнули в снег, срубленные выстрелами моих стрелков. Засев за возами, они открыли прицельный огонь по грабителям.

— Сарынь! — Над замешкавшейся бандой взревел клич атамана, и косматый мужичище, вскинув над головой огромный топор, кинулся прямо на меня.

Линия атакующих, увлеченная примером вожака, вновь рванулась вперед, но подожженный фитиль уже искрится, граната зажата в ладони, и я бросаю ее в летящую на меня громадную фигуру. Вспышка! Глухой хлопок, и объятого пламенем мужик отбрасывает в сторону. Он уже не поднимается, а на соседний возок прямо на мешки с хлебом вдруг вскакивает Калида. Меч в его правой руке отливает холодным блеском, а перекошенное яростью лицо обращено к засевшим за санями стрелкам.

— За мной! Руби, не жалей! — Проорав, он одним прыжком достиг кого-то из нападавших и рубанул того с плеча.

Я вижу, что Калида делает все правильно. Стрелки уже отстрелялись, и пока они перезаряжаются, бандиты придут в себя. Нужно атаковать их, пока они в ступоре и, пользуясь моментом, попытаться их опрокинуть и обратить в бегство.

Калида уже врубился в строй грабителей, и те после минутной нерешительности уже зажимают того в кольцо. Он вертится ужом, отбивая удары со всех сторон, а его бойцы все еще сидят за возами. Для них это первый бой, и я понимаю, как им трудно решиться на рукопашную. Нужно что-то еще, чтобы поднять их, нужен еще пример, и я вижу, что героев вокруг меня больше нет.

— Эх, была не была! — Подстегнув себя криком, швыряю последнюю гранату в толпу и ору как полоумный все, что приходит в голову. — В атаку! За Родину! Вставай, ребята! Не посрами!

Прямо с мешков прыгаю в сугроб и, выставив копье, бегу на помощь своему телохранителю. Не вижу, но спиной чувствую, как пошли за мной парни. Один, второй, третий, и вот уже вся двадцатка рванулась в атаку.

— Тве-е-ерь! Тве-е-ерь! — Накрывает меня рев луженых глоток, и я с разгона врезаюсь в темную фигуру. Острие копья, пропоров тулуп, пропадает где-то в глубине тела.

Взлетев, замирает над моей головой вскинутая в замахе сабля, и вырывая из моих рук древко копья, валится на спину темная человеческая фигура. Мелькает перед глазами остекленевший взгляд, струйка крови из разинутого рта, и я застываю словно на голову опрокинули ушат холодной воды:

«Мать честная, я убил человека! Убил своими собственными руками!»

Мимо меня бегут парни с конца каравана, разбрасывая сугробы, скачет Куранбаса и пара тверских дружинников, а я дрожащими руками размазываю холодный снег по горящему лицу. Тулуп распахнут, но, несмотря на мороз, по спине катится пот. Я смотрю на лежащего передо мной человека и не могу поверить, что именно мои руки лишили его жизни. Слегка подташнивает, но блевать не хочется, просто какая-то слабость во всех членах и опустошенность в душе.

Это длится всего пару секунд, и я справляюсь с минутной слабостью.

«Соберись! — Мысленно ору на себя. — А как ты хотел! Все в дерьме, а ты весь в белом! Нет, так не получится! Либо ты вместе с теми, кого ты на это дело поднял, либо даже не начинай!»

Поорать, даже безмолвно, иногда полезно, прочищает мозги. Стряхиваю слабость и оцепенение, и уже другими глазами осматриваю поле боя. С первого взгляда видно, что все, дело сделано. Несмотря на численное превосходство, враг медленно отступает. С центра грабителей теснит Калида со стрелками, а с фланга уже врезался в толпу Куранбаса с охранниками. Это наш арьергард обошел завал по сугробам, и теперь три бронированных всадника режут дезорганизованную массу нападавших как нож масло.

Видя, как повернулось дело, в бой уже подтягиваются и самые отчаянные из возчиков. Кто с колом, кто с копьем, они добивают упавших бандитов, добавляя нам общей массы и численности.