Читаем Тузы за границей полностью

Это было еще в сентябре, в День дикой карты в Нью-Йорке. В сороковую годовщину позорного провала Джетбоя, когда на город полетели споры вируса и погибли тысячи людей – и Джетбой в их числе. Этот день человек по прозвищу Астроном избрал для того, чтобы поквитаться с тузами, выследившими его и уничтожившими его тайное общество египетских масонов. Они с Фортунато сошлись в решающем поединке над Ист-Ривер, пытаясь уничтожить друг друга ослепительными огненными шарами силы. Фортунато одержал победу, но заплатил за нее своим могуществом.

Все произошло в ту самую ночь, когда они с Соколицей в первый и в последний раз занимались любовью. В ту самую ночь, когда был зачат их ребенок.

– Какая разница! – Соколица пожала плечами. – Хирам уважает тебя. Он тебя послушает.

«Вообще-то он боится меня и возлагает на меня вину за гибель женщины, которую когда-то любил». Женщины, которую Фортунато использовал как пешку в игре против Астронома. Женщины, которую Фортунато тоже любил. Давным-давно.

Но если он сейчас уйдет, то больше не увидит Соколицу. Ему и так нелегко было не видеть ее, зная, что крылатая красавица совсем близко. Однако встать и уйти сейчас, когда она здесь, перед ним, наделенная силой, переполненная эмоциями, – это был совсем иной уровень трудности. То, что она носила его дитя, лишь пополняло список вещей, о которых он не хотел думать.

– Я попробую, – кивнул Фортунато. – Сделаю, что смогу.

Хирам снял номер в «Акасака Шанина», деловом отеле неподалеку от вокзала. Если бы не узкие коридоры и не обувь, оставленная у порога, его нельзя было бы отличить от любой американской гостиницы средней ценовой категории. Фортунато постучал в дверь Хирама. Ответом ему была тишина, как будто все звуки в номере резко прекратились.

– Я знаю, что ты там, – пошел он на блеф. – Это я, Фортунато. Ты вполне мог бы впустить меня.

Через пару секунд дверь открылась.

Комната напоминала хлев. Повсюду на полу валялась одежда и полотенца, тарелки с засохшими остатками еды и грязные бокалы из-под коктейлей, кипы газет и журналов. Еле уловимо пахло ацетоном, а также смесью пота и перегара.

Уорчестер заметно исхудал, одежда висела на нем, как на вешалке. Он впустил гостя и молча направился к кровати.

Фортунато закрыл дверь, сбросил с кресла грязную рубаху и сел.

– Так, – наконец проговорил Хирам. – Похоже, меня выследили.

– Они беспокоятся. Думают, что ты попал в беду.

– Пустяки. Им совершенно не о чем беспокоиться. Они что, не получили мою записку?

– Не пудри мне мозги. Ты перешел дорогу якудза. Это не те люди, с которыми стоит шутить. Расскажи мне, что случилось.

Хирам уперся в него взглядом.

– Если я тебе не расскажу, ты просто влезешь ко мне в голову и все узнаешь сам, верно?

Фортунато пожал плечами – что ж, еще один блеф.

– Ну да. Верно. Я просто хочу помочь.

– Твоя помощь мне не нужна. У меня небольшая проблема с деньгами. Ничего более.

– Сколько надо денег?

– Несколько тысяч.

– Долларов, разумеется. И как это случилось? Проигрался?

– Послушай, это дело довольно деликатное. Я предпочел бы не упоминать о нем, ладно?

– И ты говоришь это человеку, который тридцать лет был сутенером?! Думаешь, я начну читать тебе нотацию, что бы ты там ни натворил?

Хирам глубоко вздохнул.

– Нет. Наверное, нет.

– Поговори со мной.

– В воскресенье вечером, довольно поздно, я вышел погулять по улице Роппонги…

– Один?

– Да. – Он снова смутился. – Я очень много слышал о здешних женщинах. Я просто хотел… помучить себя, понимаешь? Загадочный Восток. Женщины, которые исполняют твои самые немыслимые мечты. Я так далеко от дома. Я просто… хотел посмотреть.

Это не так сильно отличалось от того, чем в последние полгода занимался Фортунато.

– Понятно.

– На вывеске было написано: «Наши девушки говорят по-английски». Я открыл дверь и оказался в длинном коридоре. Должно быть, я просто не заметил то место, к которому относилась вывеска. Я шел и шел в глубь здания. В конце оказалась обитая мягким дверь, и никакой вывески, ничего. Когда я зашел внутрь, у меня забрали пальто и куда-то унесли. Никто не говорил по-английски. Потом эти девицы затащили меня за стол и заставили купить им выпивку. Их было трое. Я сам пропустил один или два стаканчика. Нет, больше. Это было что-то вроде вызова. Они объяснялись со мной знаками, учили японскому. Они были такие красивые. Такие… утонченные, понимаешь? С такими черными глазами-миндалинами, которые стрельнут на тебя и тут же порхнут в сторону. Полузастенчиво и полу… даже не знаю… зазывно. Они сказали, у них никто еще не выпивал десять кувшинов саке за один вечер. К тому времени они уже совершенно убедили меня, что я получу всех троих в награду.

Хирам начал потеть. Капли сбегали по его лицу, и он вытирал их манжетой испачканной шелковой рубахи.

– Я был… ну, в общем, очень возбужден, назовем это так. И пьян. Они продолжали строить мне глазки и трогать за руку, так легко, как будто по моей коже порхали бабочки. Я предложил куда-нибудь отправиться. Они продолжали дразнить меня. Заказывали еще выпивку. И тогда я просто потерял голову.

Он поднял глаза на Фортунато.