Читаем Турция полностью

Турция

трет Аятоллы Хомейни, но подобные проявления не смогли направить конфликт в русло религиозного противостояния, хотя полностью отвергать существование последнего было бы неправильно. Тем более, что армянские погромы в Сумгаите (февраль 1988г.) и Баку (январь 1990г) проходили под аккомпанемент антихристианской и протурецкой риторики10.

В этот же период, в связи с наступлением священного месяца Мугарам, духовный лидер кавказских мусульман Аятолла Ала Шюкюр Пашазаде выступил с осуждением «врагов ислама» и призывал «верующих к единству»11. Наряду с усилением военных действий, в Баку все больше начали апеллировать к религиозной стороне конфликта, выдвигая на передний план радикальные исламские лозунги.

В июне 1992г., в канун широкомасштабного азербайджанского наступления, по бакинскому радио звучали призывы на государственном уровне объявить священную войну (джихад) против «армян-иноверцев»12. Кроме того, в международных инстанциях, особенно в тех международных структурах, где участвовали мусульманские страны, Азербайджан не упускал возможности использования религиозного фактора с надеждой на усиление проазербайджанской позиции этих стран в Карабахском вопросе.

Несмотря на политическую раздробленность исламского мира, у мусульман в сравнении с другими религиями более ярко выражено чувство религиозного единства13. В этом смысле некоторые исламские страны, как, например Пакистан, были склонны придавать армяно-азербайджанскому конфликту вокруг Карабаха именно религиозный оттенок и поддерживать азербайджанскую (мусульманскую) сторону, хотя одновременно Исламабад отвергал насильственные методы14.

Очевидно, что в контексте использования идеи мусульманского единства некоторые страны желают распространить свое влияние, вы____________________

10 Более подробно см. The Sumgait Tragedy: Pogroms against Armenians in Soviet Azerbaijan, Volume 1, Eyewitness Accounts, Edited by Samvel Shahmuratian, Aristide D. Caratzas amp; Zoryan Institute, New York amp; Cambridge, 1990.

11 Svante E. Cornell. Religion as a Factor in Caucasian Conflict, «Civil Wars», vol. 1, No. 3, 1998, p. 12, см. также Н. Tchilingirian. Religious Discourse and the Church in Mountainous Karabagh 1988-1995, «Revue du mond armenien modern et contemporain», No. 3. 1997.

12 «Независимая газета», 11.06.1992, «Республика Армения», 09.07.1992, Elizabeth Fuller. Azerbaijan After the Presidential Elections, RFE/RL Research Report, vol. 1, No. 26, June 26, 1992, p. 5, Azerbaijan, Slavic, Baltic amp;Eurasian Arvhive, HU-OSA, 300/80/1/1.

13 А. Малашенко. Русский национализм и ислам, в кн. «Этнические и региональные конфликты в Евразии», кн. 2, Россия, Украина, Белоруссия, М., 1997, с. 19.

14 Д. Новоселов. Реакция в Пакистане на события в Советской Средней Азии и Закавказье (по материалам пакистанской прессы), «Специальный бюллетень», No. 3, M., 1991, сс. 146-151.

[стр. 171] ФАКТОР ИСЛАМСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ТУРЦИИ

ступая в роли организатора такого единства15. Подобная позиция действовала в плане повышения международного авторитета конкретной страны.

Как это ни парадоксально, в случае Карабахского конфликта с такой миссией выступила светская Турция, сочетая пантюркистскую риторику с панисламистской.

Еще в 70-80-е годы 20-го века турецкая внешняя политика начала уделять особое внимание так называемой идее «исламского единения», используя ее в качестве важного фактора для получения поддержки исламских стран в кипрском вопросе16. Подобную политику использовала Анкара и в вопросе защиты прав турецкого населения в Болгарии.

Весной 1988г. турецкое управление по делам религии организовало встречу религиозных исламских лидеров из регионов СССР, которые не обошли вниманием текущие события вокруг Нагорного Карабаха. На этой встрече делегаты из Советского Союза были осторожны в своих высказываниях и не делали никакие солидаризирующих заявлений на религиозной почве17.

Интересен и тот факт, что в январе 1990г., после ввода советских войск в Баку и появления жертв среди мирного населения, первые отклики турецкой стороны носили религиозный характер. Бывший президент Турции Тургут Озал во время пребывания в США отметил, что «азербайджанцы шииты, а турки – сунниты, поэтому этот вопрос должен больше волновать Иран, а не Турцию»18. Но это заявление свидетельствует больше об осторожности турецкой стороны, которая старалась завуалировать свою заинтересованность судьбой азербайджанских тюрок.

После распада СССР Турция активно стремилась использовать против Армении идею тюркского единства, открыто проявляя про-азербайджанскую позицию в Карабахском конфликте. В контексте неопантюркистских планов Анкара считала важным разработку единой позиции тюркских стран в вопросе Нагорного Карабаха, используя, в числе прочего, и исламскую риторику19.