Тюркские саммиты, а точнее, неудачи Анкары и Баку на этих встречах, выявили явные пробелы в амбициозной неопантюркистской доктрине внешней политики Турции. Первоначальная эйфория по поводу вероятной организации «тюркского союза» постепенно угасла. По словам старшего советника по внешней политике Турции Хасана Кони, «горькая правда состоит в том, что в итоге всего этого все гром____________________

30 «Независимое военное обозрение», 09.01.1998.

31 И. Мурадян. Политика США и проблемы безопасности региона Южного Кавказа, Антарес, Ереван, 2000, с. 13.

32 «Cumhuriyet», 23.06.1996, цитата по М. Фейган, Закавказский узел, «Новый мир», 1998, No. 8, с. 147.

33 «Независимое военное обозрение», 09.01.1998.

[стр. 166] ГЛАВА СЕДЬМАЯ

кие разговоры о создании Содружества тюркских государств и имиджа Турции в этих странах остались простой болтовней»34.

Последующие тюркские саммиты прошли в Астане (1998г) Баку (2000г.) и Стамбуле (2001г.).

В ходе саммита в Стамбуле в апреле 2001г. азербайджанская сторона вновь постаралась внести Карабахскую проблему в повестку дня в выгодной для себя интерпретации. По инициативе турецкой и азербайджанской сторон в первоначальный текст Стамбульской декларации был внесен пункт «об оккупированных территориях Азербайджана». До начала работы саммита президент Азербайджана Г. Алиев отметил, что «если не будет возражений, этот вопрос найдет свое отражение в Стамбульской декларации»35.

В Стамбульской декларации Карабахская проблема вновь была упомянута. Лидеры тюркских стран еще раз подтвердили свою приверженность разрешению конфликта на основе соответствующих резолюций ООН и ОБСЕ. Таким образом, старания Баку не увенчались успехом, поскольку первоначальный вариант формулировок в декларации, как видно из текста Стамбульской декларации, был изменен и, скорее всего, это произошло под давлением представителей центральноазиатских республик.

34 «The Daily Telegraph», London, 08.09.1993, см. также Svante Cornell. Small Nations,

Great Powers, pp. 299-300.

35 «Эхо», 26. 04. 2001.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ФАКТОР ИСЛАМСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ТУРЦИИ НА ПРИМЕРЕ КАРАБАХСКОГО КОНФЛИКТА

Новая философия внешнеполитической доктрины Турции отличалась также определенной долей «конфессионализации» внешнеполитических программ и интересов страны, а именно: выдвижением на передний план постулата исламской солидарности во внешней политике, в особенности в конфликтных зонах, где противоборствующими сторонами выступали сопредельные с Турцией христианские и исламские страны и общины.

Как турецкие, так и западные исследователи указывают на второстепенную роль религиозной солидарности во внешнеполитических приоритетах Анкары. Однако риторика исламской солидарности была взята на вооружение первыми лицами Турции, которые, стремясь озвучить свою озабоченность и претензии, в конкретных случаях указывали на турецкие интересы, на общую историю и ценности, в том числе религиозные1.

Турция выступила инициатором вступления тюркских республик в международные организации, в том числе в Организацию исламская конференция (ОИК). На 6-ой сессии глав государств-членов ОИК в Дакаре Анкара активно поддержала идею принятия Азербайджана в состав этой международной организации. А вскоре Азербайджан вошел и в Организацию экономического сотрудничества (ОЭС), созданную с участием Ирана, Пакистана и Турции2.

Особенность пантюркистской идеологии состоит еще и в том, что для ее реализации в качестве дополнительного довода усиленно используется также панисламистская риторика. Это дает возможность апологетам пантюркизма играть на религиозных чувствах мусульман, в особенности тюркоязычных, оказывая, тем самым, конкретное, пресекающее воздействие на возникновение ирредентистских движений среди других мусульманских народов – арабов, курдов и др.

По мнению Джозефа Боданского, очевидный крен в сторону пантюркистских настроений среди силовых ведомств современной Турции отображает всеобщий общественный тренд по возрождению как

____________________

1 См. Esra Bulut. The Role of Religion in Turkish Reactions to Balkan Conflicts, «Turkish

Policy Quarterly», Spring 2004. pp. 71-83.

2 В. Данилов. Турецкий вектор Карабаха, «Правда», 14.05.1993.

[стр. 168] ГЛАВА ВОСЬМАЯ

исламского, так и пантюркистского самосознания. Даже если основные мотивы и движущие силы в использовании Анкарой пантюркистской риторики состоят в националистических и экономических проектах, Турция вынуждено прибегала к фактору исламского возрождения с целью реализации своей политики на территории бывшего СССР – в частности, в Чечне, а также на Балканах3.