Читаем Туман войны полностью

Кивнув пулеметчику, я, не глядя на пленника, сидевшего на корточках у дальней стены, подошел к груде снаряги и взял в руки АК. Отсоединив барабанный магазин, я разобрал его: семьдесят патронов в улитке, пружина тугая, явно поджатая вручную. Да, незнакомец вызывал уважение, поскольку набил барабан не до самого конца, чтобы избежать перекоса патрона, и правильно обжал пружину, чтобы «маслята» плотно сидели внутри магазина, не бренча при каждом движении бойца. Снова присоединив магазин к оружию, я положил автомат на место. Поднял и вынул из ножен мачете, лежавшее рядом с автоматом. Тяжелый клинок с односторонней режущей кромкой, не слишком острый, чтобы лезвие не застревало в твердых бамбуковых стволах и мясистых лианах, хорошо сбалансированный, держать удобно. Такой штукой хоть головы рубить, хоть щепу на дрова лущить — одно удовольствие и ноль проблем. Лишнее подтверждение, что владелец — дядька опытный, в здешних краях не новичок. Среди прочей амуниции я нашел и пару метательных ножиков, в просторечье именуемых «рыбка», за характерную форму. Пленник носил их слева, за тканевой прокладкой «разгрузки», чтобы в случае опасности и будучи обезоруженным можно было выиграть немного времени для побега, или прихватить с собой на небо какого-нибудь бедолагу с невезучей кармой. Я вложил «рыбки» в нашитые самочинным образом кожаные чехлы и бросил их обратно в кучу к остальным пожиткам гостя. Пистоль тоже говорил о хозяине только хорошее: испанский «STAR-Р»[88] с пообтершимся воронением, надежная, проверенная временем «машинка», с таким тут ходит довольно много народу, включая полицейских и вояк. Все скромно, без выкрутасов, и не вызовет излишнего возбуждения ни у одного нормального «контрика».[89] Пистолет тоже отправился в общую кучу трофеев.

Дуга подал мне тоненькую пачку документов пленника. Тут ничего особенного: чилийский паспорт, явно настоящий. Рональдо Аугусто Вебер, подданный этой замечательной страны. С визами, правда, полный бардак, но это ни о чем не говорит, тут такое сплошь и рядом. Еще какие-то бумажки явно коммерческого толка, из которых следует, что парень то ли рыбак с бизнесменским душком, то ли бизнесмен, зарабатывающий на жизнь рыбным промыслом. Я присел на корточки в двух метрах от гостя и начал беседу:

— Времени у меня мало. Поэтому давай быстро поговорим о том, кто ты на самом деле и как тебя сюда занесло. Лучше, если скажешь все сразу, не заставляя нас с приятелем спрашивать по-плохому. Ну как, договорились?

Мужик улыбнулся и на ломаном русском, тщательно выговаривая каждое слово, проговорил:

— Заря-шесть.

Дуга хмыкнул. Мы оба знали, что означают эти два слова. Наш командир, полковник Серебрянников, жив и не помер по дороге в больничку, вертушка долетела. Но вот откуда грамотный чилиец знал маршрут к острову и где наш мальчишка, это интересно. Я снова обратился к парню:

— Заря-тринадцать.

Но пленник не расслабился, лицо его закаменело, он попытался дернуть связанными руками. Я успокаивающе улыбнулся и продолжил:

— Заря-двенадцать, расслабься, амиго. Сам видишь, не на курорте отдыхаем, я тоже должен был удостовериться, что ты от друзей.

— Сильверо послал меня к вам, ваш парнишка добрался до отряда Рауля, — чилиец говорил бегло, но с сильным акцентом, возможно, учился в Союзе, — но потерял слишком много крови. Симон объяснил, как найти вас здесь, я часто хожу через границу, знаю тут дороги.

— Как сам Сильверо, ты давно видел его?

Сомнения не оставляли меня. Парень пока плел все складно, но это не исключало подставы: нашего пацана могли перехватить и выпытать все подробности насчет местности, наших имен и званий в отряде. На этот случай я искал условного знака о провале. Что ни говори, а Симон — верный камрад, он должен был послать мне весточку, если что-то пошло не так.

— Команданте был плох, рана нехорошая, воняло сильно. — Вебер поморщился, видно вспомнил рану полковника. — Но женщина из отряда сутки не выходила из дома, где его резали, а потом патруль нашел вашего связника. Парнишка дошел, потом упал замертво. Сеньорита Анна и старый шаман помогли привести его в чувство, он отказывался говорить с кем-либо, кроме ваших.

Вебер перевел дух и знаками показал на меня и Дугу, давая понять, что имеет в виду гринго. Я посмотрел пленнику в глаза и спросил:

— Кто был в лагере, кроме Сильверо, из… наших?

— Только инструктор по радиоделу, но… — губы Вебера тронула едва уловимая презрительная усмешка, — он ничего не мог сказать, напился сразу после прилета и с тех пор не выходил из вашей казармы.