Другие сестры — Ольга, Елизавета и Мария — дожили до реабилитации в 1957 году. Уцелела и дочь Тухачевского Светлана. Ее арестовали летом 1944 года в Свердловске и в феврале 1945 года приговорили «за антисоветскую агитацию» к пяти годам лагерей. Светлану отправили на Печору, но вскоре заменили лагерь ссылкой. Между прочим, Елизавета Николаевна Тухачевская на допросе 14 июля 1948 года показала: «В период пребывания в Акмолинском отделении Карлага МВД СССР от других заключенных я слышала, что в названном лагере отбывала наказание еще одна жена моего брата Тухачевского М. Н., но я ее не знаю и с ней ни разу не виделась». Вероятно, речь шла о некоей Амалии Яковлевне Протас, о которой в обвинительном заключении от 19 февраля 1938 года говорилось: «С 1922 г. была женой врага народа Тухачевского, выполняла его задания по шпионской работе». Не исключено, что именно о Протас пишет в своих мемуарах Лидия Норд, скрывая ее под именем Татьяны Сергеевны Чернолусской. Интересно, что органы НКВД не мудрствуя лукаво уравнивали любовниц Тухачевского с его женами. Вот и Юлию Николаевну Кузьмину, как мы помним, арестовали 7 мая 1937 года именно как жену Тухачевского. Тем самым Сталин получил весомый предлог сместить маршала с поста первого заместителя наркома обороны. Но Кузьмина выжила. Она получила восемь лет лагерей и была освобождена 8 мая 1945-го — накануне Дня Победы. Уцелела и ее дочь Светлана, которую Тухачевский любил как родную.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Михаилу Николаевичу Тухачевскому не довелось участвовать в той грянувшей 1 сентября 1939 года большой войне, к которой он готовился сам и готовил Красную армию. Работы Тухачевского по военной теории и истории, хотя и были переизданы после его реабилитации (а некоторые впервые увидели свет только в самые последние годы), во многом неизбежно устарели и довольно основательно забыты. В современной военной науке на них ссылаются редко. Проведенные Тухачевским успешные операции против Колчака и Деникина давно уже не изучают в академиях, да и при жизни маршала им уделялось не так уж много внимания. Слишком очевидно было, что в будущей мировой войне масштабы и условия боевых действий будут другими. Крупнейшее же в своей жизни Варшавское сражение Михаил Николаевич проиграл по всем статьям.

Что же и сегодня привлекает наше внимание к Тухачевскому? Периодически возобновляющиеся споры, был ли в действительности он заговорщиком? Да, конечно. В деле о «военно-фашистском заговоре», как и в жизни Тухачевского, остается еще немало загадок и тайн, и книга, которую вы прочитали, отнюдь не претендует на то, чтобы все из них разрешить и раскрыть раз и навсегда. Но главное, чем интересен Тухачевский и через семьдесят лет после смерти, все-таки заключается в другом — в его блестящей военной карьере. Михаил Николаевич теперь уже навеки остался самым молодым из советских маршалов. И то, что карьера его была оборвана на взлете, резко и жестоко, придало ей трагический отсвет и некую абсолютную завершенность — почти одновременно с ней закончилась и земная жизнь маршала.

Мог ли Тухачевский сам избрать иной путь? Или могла ли судьба его сложиться иначе по воле случая? Скажем, если бы не удался его побег из Ингольштадтской крепости и ему пришлось бы пробыть в немецком плену гораздо дольше — вплоть до Октябрьской революции в России и окончания Первой мировой войны. Тогда, несмотря на прежнюю дружбу с большевиком Кулябко, у Михаила Николаевича было бы довольно много шансов оказаться в белой армии. Скорее всего, у Деникина (до Колчака было слишком далеко). Особенно если бы Тухачевский вернулся в Россию в период успехов белых, скажем, летом 1918-го. Общий ход Гражданской войны его пребывание в той же Добровольческой армии, разумеется, не изменило бы, но до генерала Тухачевский наверняка бы дослужился. Напомню, что колчаковский наштаверх, то есть фактически командующий всей армией, Лебедев был не старше Михаила Николаевича. Дальше, очевидно, было бы прозябание в эмиграции в качестве одного из сотен свежеиспеченных белых генералов. Тогда Тухачевского помнили бы только историки Гражданской войны, путь во всемирную историю ему был бы заказан. А так — один из виднейших руководителей самой многочисленной и вооруженной армии мира, которого с готовностью принимали высшие военные руководители и в Париже, и в Лондоне, и в Берлине. И даже процесс и казнь сыграли на то, чтобы обессмертить имя Тухачевского. Сразу после процесса и в период реабилитации во всем мире на разных языках появлялись статьи и книги о Тухачевском. Сначала в нем видели несостоявшегося советского Бонапарта, проигравшего решающую схватку со Сталиным. Потом, когда стало ясно, что никакого заговора не было, — безвинную жертву сталинского террора и несостоявшуюся альтернативу руководству Красной армии в Великой Отечественной войне, но в любом случае — фигуру неординарную, действительно мирового значения.