Читаем Тухачевский полностью

Более подробные сведения о происхождении родов Толстых и Тухачевского можно найти в капитальном труде Н. И. Гусева «Лев Николаевич Толстой. Материалы к биографии». Там цитируется «старинный родословец» — роспись, которую в 1686 году Толстые вместе со многими другими служилыми людьми подали в Палату родословных дел Разрядного приказа: «В лета 6861-го (то есть, в 1352 или 1353 году от Р.Х. — Б. С.) прииде из немец ис цесарского государства муж честного рода именем Индрос з двумя сыны своима с Литвонисом да с Зигмонтеном а с ними пришло дружины и людей их три тысячи мужей и крестися Индрос и дети его в Чернигове в православную христианскую веру и нарекоша им имена Индросу Леонтием а сыном его Литвонису Константином а Зигмонтену Федором; и от Константина родился сын Харитон а Федор умер бездетен, о сем пишет в летописце Черниговском». Первый граф Толстой, Петр Андреевич, один из славных «птенцов гнезда Петрова», который, скорее всего, и составил роспись, в своей автобиографии прямо писал: «В лето 1352-е прародитель мой выехал из Германии в Российское государство».

Далее в толстовской росписи сообщалось, что правнук Индроса Андрей Харитонович «приехал из Чернигова к Москве к великому князю Василию Васильевичу всея России. И великий князь Василий Васильевич всея России прозвал его Толстым, с того пошли Толстые».

Таким образом, имя у прародителей Тухачевских и Толстых практически одинаковое, Индрис-Индрос, что с большой долей уверенности говорит, что это был один и тот же человек. Но вот о времени его появления в Черниговской земле родовые предания сообщают по-разному. Если учесть, что Мстислав Владимирович был черниговским князем в 1026–1036 годах, то в венгерское происхождение Индриса верится с трудом. Ведь тогда Венгрия в «цесарскую землю», то есть «Священную Римскую империю германской нации» еще не входила. Больше доверия заслуживает толстовская версия о появлении Индроса с сыновьями и дружиной в Чернигове в 1352 или 1353 годах. Правда, Черниговская летопись, на которую ссылаются Толстые, до нас не дошла, и вообще нет никаких данных, что после разгрома Чернигова татарами в 1239 году и фактической гибели княжества там велось хоть какое-то летописание. Возможно, это обстоятельство и побудило Тухачевских отнести прибытие Индриса в Чернигов к домонгольской эпохе. Но в этом случае совершенно непонятно, что делали потомки Индриса целых четыреста лет, до времен Василия Темного, когда их имена появляются, наконец, в русских летописях, грамотах и разрядных книгах.

Что же касается мнения о том, что Индрис был выходцем из Германии, то оно не более основательно, чем мысль о его венгерском происхождении. Недаром С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен» считал почти все родословные росписи «сочиненными», а советский историк С. Б. Веселовский несколько дипломатичнее говорил о «злоупотреблении вымыслом» в генеалогических сочинениях.

Если верно предание, что предок Тухачевских прибыл из Чернигова в Москву в XV веке, в княжение Василия Темного, то можно предположить, что он был братом того, кого великий князь наградил прозвищем Толстой (видно, по причине тучности и чревоугодия). В ту пору Черниговская земля входила в состав Великого княжества Литовского, где православные были ущемлены в правах по сравнению с католиками. Поэтому многие православные шляхтичи предпочитали отъезжать к московским великим князьям, рассчитывая, что служить у единоверцев будет легче.

Впрочем, не исключено, что Тухачевские просто приписали себе иноземное происхождение, в чем были отнюдь не оригинальны. Когда в 1686 году вместе с Толстыми и Тухачевскими родословные росписи подали еще 540 служилых (некняжеских) родов, только 35 из них признали себя исконно русскими. Остальные же в качестве родоначальников указали именитых иноземцев из Пруссии и Польши, Литвы и Венгрии, Англии и Швеции, Франции и Сербии, Золотой Орды и «Туреции», «из гор черкасских» и Персидского царства. Справедливости ради надо заметить, что значительная часть российских дворянских родов, включая, наверное, и все 35 «исконных», действительно происходили от пришельцев — варягов-руси, то есть Рюрика с его дружиной. Однако в конце XVII века норманнской теории происхождения русских князей еще не существовало. «Бархатная книга» русского дворянства, для которой и собирал родословные росписи Разрядный приказ, считала Рюрика потомком в 14-м колене брата римского императора Августа, легендарного основателя Прусской земли Пруса.