Читаем Цыпочка полностью

— Ладно, заходи, — вздохнула она, будто собиралась одолжить деньги кому-то, прекрасно зная, что ей никогда не вернут долг. — Я так сердита на тебя. Ты поставил меня в очень неловкое положение. Моя мама все время качала головой, будто мне десять лет. А ты даже не позвонил. Неужели это так сложно? Тридцать секунд, чтобы позвонить…

Это хорошо. Я заслужил справедливое наказание. Внезапно я перестал быть ненормальной садоцыпочкой. Я превратился в обычного идиота, который плохо поступил с девушкой, как и миллионы идиотов всего мира до меня. Когда она ругала меня, я представлял нас супружеской парой, которая много лет спустя вдруг вспоминает этот эпизод из прошлой жизни и весело смеется.

— Я знаю, мне очень жаль. Понимаешь, я собирался тебе позвонить… но я… я… По правде говоря… я… я занимался… я продавал наркотики…

* * *

Моя мать забрала меня из школы Линдона Бэйнса Джонсона, когда мне было пятнадцать лет, и, объединившись с двадцатью другими семьями, сама решила открыть школу. Так что мы сняли дом, наняли учителей — и далласская бесплатная школа начала работать.

Одна из учительниц, серьезная молодая женщина со Среднего Запада, круглолицая блондинка, была прекрасным человеком: не терпящим пустой болтовни и в то же время чутким и добрым. Моя мама и эта учительница могли говорить всю ночь. Больше, чем мои мать с отцом за двадцать лет совместной жизни. Вместе со своей новой лучшей подругой моя мать стала посещать педагогические конференции и встречи «Национальной женской организации». Эти женщины не сплетничали, не обменивались кулинарными рецептами и не обсуждали покупку новых тряпок. Они боролись. Они хотели равной платы за равную работу, защиту прав на алименты и различных других реформ. Они хотели остановить войну и растить детей. Равенства, свободы и у-в-а-ж-е-н-и-я. Они хотели клиторального оргазма, и да будет проклят Фрейд!

Моя мать пела, маршировала, она раздевалась и чувствовала себя комфортно. Она любила свое прекрасное женское тело глубокой феминистской любовью, которую не дано понять ни одному мужчине.

А мой отец строил свою высокотехнологическую фабрику взрывчатых веществ в Юзлессе, штат Техас.

* * *

Я фантазировал и плел какую-то историю о том, как провалилась сделка и я никак не мог освободиться до трех часов ночи, а потом пришел, но было уже слишком поздно. А потом мне нужно было работать в ресторане целый день, и я только что закончил работу, и, как только закончил, я сразу пришел к Кристи извиниться, загладить свою вину и все исправить.

Я действительно хотел все исправить. Это было правдой.

Но Кристи почувствовала, что что-то не так. Она всегда чувствовала меня, с самого начала, с первого дня, как мы познакомились. Она уже изучила меня. Медленно подняв голову, она тихонько спросила:

— Почему ты занялся этим делом? Как ты мог?

Я понял ее с полуслова. Кристи ничего не знала про мою цыплячью жизнь, я был для нее наркодилером, что было не намного лучше. Кроме того, я малодушно лгал ей. Я просто заменил проституцию на наркоторговлю.

— Почему ты ничего не сказал мне об этом? — снова покачала головой Кристи.

— Я говорил, я был раздавлен. Я действительно сожалею… Но ты мне очень нравишься, а я чувствую себя таким жалким идиотом…

Воцарилась тишина.

Я был почти уверен, что она прикажет мне убираться вон. Или попросит остаться? Я ждал. Но она просто стояла и смотрела на меня. Мы еще помолчали. Я слышал, как в мозгу у нее щелкали шестеренки, пока она пыталась разложить по полочкам новую информацию из папки под названием «Дэвид».

— Чего ты хочешь от меня? — наконец спросила она.

— Я хочу заняться с тобой любовью, — каким-то образом сорвалось с моих губ.

И прежде, чем эти слова были произнесены, я уже хотел всосать их обратно и сказать ей что-нибудь милое, теплое, успокаивающее. Но было поздно.

— Ты бросил меня, подставил, а теперь появляешься и говоришь, что хочешь секса? Это невероятно!

— Извини, я… — попытался я исправить положение.

— Нет, я больше не могу заниматься этим. Ты должен уйти, — приняла решение Кристи, и я понял, что на этот раз оно окончательное.

— Что ты говоришь? Ты бросаешь меня? — спрашивал я, сознавая, что никакой я не герой-любовник, а просто жалкий неудачник, предавший эту чудесную девушку.

— Да, бросаю. А теперь я хочу, чтобы ты ушел, — твердо повторила Кристи.

Все было кончено. В моих ушах зазвенел чей-то смех, и я попытался выключить звуки в моей голове. У меня получилось, и меня окутала тишина.

— Ну и ладно.

Это были последние слова, которые я сказал Кристи.

Когда я покинул ее дом, во мне что-то перевернулось. У меня больше не было Кристи. Я соскочил с крючка жестокой цыплячьей индустрии, так что у меня больше не было и 3-Д. У меня никого не было.

Арестуйте меня. Убейте меня. Мне уже ничего не нужно.

Но, конечно же, я был ужасно голоден. Так что я пошел и снова купил именинный торт, мороженое и молоко, притащил все это домой и запихал в свой многострадальный желудок.