Читаем Цыганка полностью

В Ливерпуле Бет часто видела негритянок, а в Америке темнокожие встречались еще чаще. Но до Перл ей не приходилось ни с кем из них разговаривать. Женщина оказалась мудрой, остроумной и доброжелательной. Даже голос у нее был очень приятный, низкий и мелодичный, с легким южным акцентом.

Но больше всего Бет поразил ее возраст. На лице Перл не было морщин, движения оставались быстрыми и изящными, несмотря на полноту. Бет дала бы ей не больше сорока лет. Но если верить рассказам Перл, а Бет считала их правдивыми, ей было уже за шестьдесят. Кроме того, Перл со смехом призналась, что всегда носит на голове платок или чепчик, потому что волосы у нее совсем седые.

По словам Перл, она родилась рабыней в штате Миссисипи, но когда ей исполнилось тринадцать, они с матерью бежали и некоторое время жили в Канзасе, где им помогали аболиционисты.

— В то время люди целыми семьями переезжали на запад, — объяснила она. — В основном это были хорошие люди, и мы сопровождали один из обозов, приглядывая за детьми, стирая и занимаясь стряпней в обмен на еду. Мы собирались в Орегон, но затем до нас дошли слухи о золоте, найденном в Сан-Франциско, и все люди в обозе решили отправиться туда. Мама подумала, что нам стоит поехать с ними, так как мы могли бы там работать кухарками.

Бет затаив дыхание слушала ее рассказ о зимнем переходе через горный хребет Сьерра-Невада по пути в Калифорнию.

— Было так холодно и так много снега, что мы боялись умереть там, как многие другие, — сказала Перл. — Но нам удалось добраться до Сан-Франциско. Город оказался диким и неприветливым местом, в нем тогда почти не было женщин, но мама не ошиблась: здесь действительно не хватало кухарок. Сразу же по прибытии мы поставили палатку, приготовили большой котел рагу и мгновенно продали его по десять центов за миску.

Бет ожидала услышать историю о том, как Перл с матерью пришли к выводу, что легче торговать собой, чем рагу, но она ошибалась. Они продолжали готовить, постепенно повышая цены и расширяя меню. Занимались стиркой и починкой одежды для золотоискателей и даже открыли отель.

— Конечно, он совсем не был похож на отели, к которым ты привыкла, — улыбнулась Перл. — Просто большая палатка. Наши постояльцы получали набитые соломой матрасы, которые им приходилось класть прямо на землю, а одеяла у них были свои, Позади «отеля» мы даже устроили баню. Ведра с горячей водой были такими тяжелыми, что мне с трудом удавалось снимать их с огня. Но мы заработали больше, чем смели надеяться. В 52-м году мы построили настоящий отель, роскошное здание с мебелью и зеркалами, привезенными из самой Франции. Но к тому времени в город начали приезжать почтенные дамы, и они не желали останавливаться в отеле, принадлежащем черным. Они ненавидели нас, и если бы могли, то выгнали бы из города. Так что мама решила преподать им урок и превратила это место в бордель.

При этих словах Перл громко рассмеялась, и Бет присоединилась к ней, потому что теперь взглянула на ситуацию ее глазами.

— Но ведь в таком случае они бы вынудили вас убраться из города еще быстрее? — сказала она сквозь смех.

Перл уперла руки в бока и закатила глаза.

— Мама отлично разбиралась в мужчинах, особенно в денежных мешках, которые там всем заправляли. Она наняла таких девочек, что эти мужчины теряли головы и возвращались к нам снова и снова. Благовоспитанные леди требовали закрыть это место, а их мужчины кивали головами и соглашались, но при каждом удобном случае старались сбежать к нам.

Бет понимала, почему мужчины предпочитали компанию Перл и ее матери… Она хорошо представляла себе тощих холодных жен, которые обменивались сплетнями за чаем, пока их напыщенные, но изголодавшиеся по сексу мужья находили утешение на стороне.

— А ты? — спросила Бет. — Какими были твои обязанности в вашем деле?

— Днем я убирала комнаты, готовила и стирала, а по ночам пела, — сказала Перл. — Я никогда не была проституткой. Я не говорю, что у меня в постели не было мужчин. Но я ни разу не взяла за это деньги.

В это Бет могла поверить.

— Ты была хорошей певицей? — спросила она.

— Люди говорили, что да, — честно ответила Перл. — Мне с детства нравилось петь. Для меня это было так же естественно, как дышать. Когда я пела, мне казалось, что моя душа становится свободной и летит прочь. Но ты, наверное, чувствуешь то же самое, когда играешь на скрипке. Тогда я была молодой и хорошенькой. Мне нравилось внимание, нравилось одеваться в шелк и атлас. Мужчины смотрели на меня как на любовь всей своей жизни. Босой и голодной рабыне, во всем зависевшей от хозяина, пришлось проделать долгий путь, чтобы всего этого добиться.

Бет догадалась, что мать Перл сбежала с дочерью, чтобы защитить своего ребенка от хозяина. Хотя Бет и не пришлось переживать такие трудности, девушка понимала ее желание петь.

— Я чувствую то же самое, когда играю, — согласилась Бет. — Я, конечно, никогда не была в рабстве, но думаю, твое прошлое до сих пор мешает тебе добиться того, чего ты заслуживаешь.